«Ничего не понимаю, а голова болит так, будто по ней молотом прошлись… Отвратительный день… Неделя… Да и вся моя жизнь тоже, - усмехнулась Крейсторф, вставая с кровати. – Нужно поскорее разобраться с тем, что за сюжеты постоянно всплывают в моей памяти. И что из всего – правда. Остается маленькая проблемка: как? По крайней мере, Дан уехал. Есть возможность заниматься самой. По собственной, еще не разработанной, методике…
Псефора… Повезло тебе: такой учитель. Видимо, лучший из лучших, как бы не прискорбно было это признавать. Дан научил тебя сложнейшей технике – переносу разума в чужое тело. Сомневаюсь, что кто-то в нашей стране еще способен это повторить. Только он и она. Пара… Но вот… то видение… Одинар и Псефора. Я и Дан. Несостоявшиеся свадьбы. Почему я этого не помню? Невеста младшего сына графа Жасари? Смешно. По крайней мере, он любит ее, мою сестру. И эта любовь обязательно приведет его к Псефоре. И тогда… тогда я, видимо, встречу собственную смерть. Ненависть всегда слабее прочих чувств. А я живу лишь ненавистью. Ну и жаждой убийства…»
- Сепфора, обедать пора! – раздался снизу громкий голос Джана.
Накинув на себя теплую кофту, девушка спустилась вниз. Причем каждый шаг отдавался ноющей болью от полученной раны. Бинты были затянуты достаточно туго, что отнюдь не облегчало ходьбу. Хорошо, что хоть плечо почти не пострадало, иначе и грудь бы перетянули, «заковав» в новоскроенный корсет, который так ненавидела девушка. Как и остальные женские штучки.
- Почему после всего того, что я тебе сделала, ты продолжаешь обо мне заботиться? – присаживаясь за стол, неожиданно и с долей неприкрытого стеснения поинтересовалась ученица. – Ненавидеть меня должен, а ты…
- Что было, то прошло… - ответил старик, подхватывая ложку и приступая к обеду. – Сепфора, тебе просто нужно быть немного спокойнее и терпеливее. У тебя импульсивный и взрывной характер. Ты не умеешь сдерживать порывы гнева. Конечно, трудно сохранять самообладание с таким-то детством… - тут же в глазах девушки запылали искорки ярости, пальцы крепко сжали столовый прибор. – Вот видишь, я об этом и говорю. Стоит кому-то задеть больную для тебя тему, как ты срываешься. Но я же не сказал ничего для тебя оскорбительного! Так? – Сепфора кивнула, потупляя взгляд. – Научись держать себя в руках и… научись прощать.
- Не получится. Пробовала. Ни к чему хорошему не привело…
- Мне кажется, сегодняшний вечер нам стоит провести с кружкой хорошего эля или вина и с разговором по душам. Как считаешь?
- Пфф, - фыркнула Сепфора, облокачиваясь на деревянную спинку стула. – Я ни с кем не обсуждаю личные дела.
- Ну, как хочешь, принуждать не собираюсь, - добродушно ответил старик. Ничего другого от девушки он не ожидал.
- Хотя… Я соглашусь, но при одном условии, - Джан вопросительно приподнял бровь. – Помоги обрести мне спокойствие, контроль над чувствами, - и она искренне улыбнулась, забыв про привычную маску зазнавшейся аристократки: - Будь на твоем месте, я бы давно поставила на место подобную ученицу.
- Девочка, ты поражаешь меня с каждым днем все больше!
На этом разговор был закончен. Пообедав, более не произнеся и слова, углубившись в собственные мысли, оба разошлись: мужчина направился собирать лечебные травы, пока еще не стемнело, а Сепфора решила помедитировать на берегу озера, вспоминая все то, чему пытался обучить ее Дан.
«Пока ты не смиришь все чувства, бушующие внутри, ничего не получится. Правила просты, но очень сложны в исполнении» - эти слова много раз повторял мужчина, надеясь на понимание со стороны Сепфоры. Но та и слушать его не хотела, зацикливаясь на бесконечном потоке мыслей, воспоминаний.
«На некоторое время отказаться ото всего. Забыться. Перестать думать, - усаживаясь рядом с кромкой воды, выдохнула Крейсторф. В этот же миг в голове возникло множество вопросов, идей, возмущений. – Стараться выкинуть все, отложить на потом, - очередной приказ самой себе. – Вытолкнуть лишнее. Сосредоточиться на одном – плеске воды», - найдя себе цель, Сепфора медленно начала отрешаться от реальности. И тут, словно небольшой ручеек, сила потекла внутри воительницы. Вот она достигла сердца, а потом стала распространяться дальше, разнося приятное тепло по всему телу. Никогда еще девушке не было так хорошо, так… спокойно и надежно.