- Я же попросила! - срывающимся голосом воскликнула она. – Попросила не смотреть! Это не касается тебя или кого-либо еще! – отвернувшись, девушка крепко зажмурилась и прикусила губу. Мысли метались, разумом управляли эмоции. Хотелось причинить моральное страдание собеседнику, и Крейсторф сдалась. – Ну что, рад? И как тебе новое амплуа сестрички? – не оборачиваясь, произнесла воительница саркастичным тоном. – Доволен наверняка, ведь Псефора усвоила заклинание на отлично. Вы великолепный учитель, милорд, - резко развернувшись, Сепфора сделала театральный реверанс и скрылась в тени высоких деревьев.
Дан же, не сдерживая гневного порыва, собрал огромный поток силы в ладони и выбросил вперед, разрушая мраморную скульптуру богини-покровительницы искусств.
Остаток дня девушка провела в своей комнате, стараясь разобраться в воспоминаниях. Но все оказалось тщетно: при каждой попытке восстановления правдивой картины прошлого в голове будто что-то взрывалось, вызывая дикую боль. Доведя себя до полного истощения, Сепфора рухнула на кровать и погрузилась в беспокойный сон.
Несколько раз в дверь настойчиво стучал Джан, вроде как звала Сайшиа, только Крейсторф не обращала внимания. Зачем? Она никому не нужна в этом проклятом мире. Ее оберегают до тех пор, пока Господин не отдаст приказ о смертной казни. Вот тогда маски окажутся снятыми, люди явят свои истинные обличия. И первым, кто вонзит меч в сердце презираемой всеми девушки, будет Дан.
Сон тут же прервался, вместо него пришло воспоминание…
«- Госпожа, прибыл… - заговорил слуга, обращаясь к Сепфоре, как к единственной на тот момент хозяйке огромного замка: герцогиня с младшей дочерью утром уехали на торжественный прием.
- Без разницы, - грубо перебила Крейсторф. - Это не ко мне. Пропустите и приготовьте комнату. Вернется леди Тарисса и отдаст иные приказы, - и она целенаправленно последовала к выходу, намереваясь насладиться чтением в садовой беседке, совершенно не заинтересованная в личности гостя. Только путь выбрала неверный – напрямую через парадную дверь, где и стоял на тот момент неизвестный посетитель.
Не успела Сепфора сделать и пару шагов, как ее закружили в объятиях, прижимая к груди. Девушка растерялась и выронила книгу из рук, а затем резко отстранилась. Мужчину она узнала, только искренне не понимала, что Дан Жасари делает в их замке.
«Перепутал», - мысленно ухмыльнулась Крейсторф своей догадке и собралась было раскрыть правду, как гость заговорил.
- Прошу прощения, что без предупреждения, но я ужасно скучал, миледи.
- Вы неправильно…
- Знаю, мой поступок безрассуден, - широко улыбнулся Жасари, взял Сепфору за руку и потащил куда-то вперед. Та безропотно последовала за ним. – Но я не мог не подарить вам его. Закройте глаза, пожалуйста, - девушке идея не понравилась, но просьбу она выполнила – успеет еще сознаться. Сделав пару шагов вперед, парочка остановилась. Сразу послышалось тихое лошадиное ржание. – Смотрите.
- О, боги, - рядом со взрослой лошадью стоял жеребенок абсолютно черного цвета с белой гривой. Он испуганно жался к матери, но при виде Сепфоры успокоился и настороженно ударил передним копытом о выложенную мелкими камнями дорожку. - Красавец какой, милорд - прошептала девушка и вытянула руку вперед, намереваясь погладить животное. – Как назвали?
- Пепел, - довольный реакцией спутницы проговорил мужчина и вновь улыбнулся. – Псефора, это тебе, - и он приблизился к собеседнице, развернул к себе и поцеловал.
«Нет, нет, нет! – забилось в сознании старшей наследницы, но отстраняться не хотелось. Ощутив прикосновение сильных и таких надежных мужских рук к своей спине, Сепфора полностью расслабилась. – И пусть боги меня проклянут, все равно».
Строго-настрого приказав слугам обращаться к ней как к Псефоре, девушка провела весь день с Даном, притворяясь младшей сестрой. Но мужчина подмены и не заметил. Уехал он поздно вечером, а примерно через час вернулась и хозяйка дома. Увидев резвящегося жеребенка, Тарисса тут же приказала отослать его обратно – подарки от семейства Жасари были ей противны, несмотря на запланированный брак. Сепфора возражать не посмела, так же как и сказать о своем обмане. Лучше скрыть правду от Дана, чем сознаться сестре и матери».
Воспоминание оборвалось, и воительница распахнула глаза. Присев в кровати, она попыталась отдышаться: с каждым разом прошлое давало о себе знать, забирая все больше духовных и физических сил. Обдумывать увиденное не хотелось – будет еще возможность, сейчас лучше начать собираться, чтобы предстать вовремя перед Господином, тем более, за окном давно светает. Необходимо покинуть особняк до пробуждения учителей.