Едва успев возвратиться к лестнице, Сепфора услышала голос Дана. Кого-кого, а его видеть совершенно не хотелось. Собрав остатки сил, девушка быстро поднялась по ступенькам на третий этаж и остановилась, тяжело дыша.
«Отчего так плохо? – вытирая окровавленную ладонь о плащ, подумала воительница и вновь зажала рану. – Неужели от одного прикосновения Господина, ведь тогда и начались все эти странные ощущения. Что он сделал и… почему?»
Оказавшись в своей комнате, наследница рода Крейсторф подошла к окну и облокотилась чистой рукой, мысленно моля богов, чтобы служанка поскорее принесла воду. Бинты лежали на видном месте, как и лекарственные травы Джана.
- Позвольте войти, миледи, - спустя несколько минут послышался тихий голосок за дверью. Услышав согласие, девчушка проскочила внутрь, поставила довольно большой чан на специально отведенное место и застыла в предвкушении последующих приказов.
- Свободна, - вымолвила Сепфора, слегка обернувшись.
Служанка мигом выпорхнула вон, оставляя госпожу в таком блаженном одиночестве. Скинув кажущийся тяжелым плащ и с трудом сняв жилет, девушка поджала губы и стянула окровавленную рубашку. Все тело было перепачкано алой жидкостью, а шов, наложенный Джаном, больше напоминал свежую рваную рану. Дрожащими руками Крейсторф перетянула грудь широкой лентой – а вдруг понадобится помощь старого учителя, не голой же светится перед ним? – и принялась за обмывание, только кровь не прекращала выступать.
Увлеченная сложным процессом, Сепфора и не заметила, как в ее комнату вошел Дан. Лишь громкое проклятье и рык вернули девушку в реальность.
- Да почему с тобой сплошные проблемы?
- Уйди немедленно, - тяжело дыша, хрипло проговорила наследница, хотя заметила, что ее полуголый вид совсем не волнует собеседника.
- Джан послал к тебе, - отмахнулся Жасари, беря в руки чистые тряпицы. – У тебя вроде какая-то интересная информация для меня есть, - не обращая внимания на легкое из-за слабости сопротивление, мужчина начал обрабатывать рану.
- Есть. Послание от Господина, - сделав шаг назад, серьезным голосом вымолвила девушка. – Твое наказание закончено, ты больше не мой учитель. Поэтому чем раньше я останусь одна в этой комнате, тем скорее уберусь вообще из вашего особняка, доставляя радость всему семейству Жасари.
- И? – после секундной заминки произнес мужчина, но с места не сдвинулся. – Пусть тебе и не привычно, только не в моих правилах оставлять подопечных в беде. Впереди бой с Лан-о-Ани, хочешь попытаться выиграть без напутствий…
- Псефора вернулась, она в замке Господина. Точнее, при Господине, - перебивая насыщенную пафосом речь Дана, жестко сказала Сепфора, выдвигая основной аргумент и отступая еще на шаг. Теперь собеседник замолчал, в глазах отразились боль и непонимание. Ладони неосознанно сжались в кулаки, отчего на пол закапала вода с тряпки. – Давай, беги к ней. Я не та дочь Тариссы, которую ты желаешь видеть на данный момент.
Больше добавить девушке было нечего. Взглядом указав на дверь, она приложила руку к ране, зажав ее, а после заметила, что Дан неотрывно смотрит на шрам в виде солнца. Смущение запылало на щеках, но сил на спор не осталось совершенно. Пусть любуется, его стараниями получена данная красота.
- Пусть я больше не твой учитель, - уверенно взглянув в карие глаза, твердо произнес мужчина и подошел почти вплотную. – Но ты останешься под моим покровительством и далее. В этом особняке, - на лице наследницы Крейсторф воцарилось возмущение, но ответить она ничего не успела. – И Вединер, и отец не посмеют возразить, причина весомая, - Дан оттягивал момент правды до конца, сам не понимая, зачем на это идет. Ведь Псефора рядом, стоит лишь позвать. Только… почему она сама молчит, да еще и к Господину примкнула? Неужели это он вернул ее из небытия? Мысли роились в голове, не желая выстраиваться в цельный и логичный ряд, а рядом стояла девушка, успевшая занять весомое место в жизни мужчины. Помочь ей, значит, отказаться, пусть и временно, от возлюбленной, но ведь упрямой ученице не справиться без него. Погибнет зря. Простит ли совесть подобное решение? – Ты останешься на правах моей невесты, Сепфора.
Фраза была произнесена, но в горле будто ком застрял, и лишь карие глаза манили к себе. Поддаваясь искушению, Дан прильнул к теплым бледным губам. Девушка опешила и растерялась, не спеша отвечать на столь неожиданную ласку. Но осознание произошедшего пришло довольно быстро, поэтому воительница уперлась ладонями в грудь наследного графа и отстранилась.