Осколки полетели во все стороны, достигая и иноземного воина с голубыми глазами. По щеке заструилась кровавая дорожка, верхняя одежда местами порвалась. Досталось и зрителям: купол защищал лишь от мысленных атак, к физическому воздействию он не был подготовлен. Некоторым удалось самим вовремя отреагировать, большинство же прикрыл Дан, сорвавшийся с места. Ему не хотелось демонстрировать силу, только выбора не оставалось: Псефора перешла все допустимые границы. Мимолетно взглянув на ученицу, мужчина рыкнул, заметив капающую на песок кровь. Энергия всколыхнулась в жилах, в глазах загорелась ненависть. Да, он любит младшую дочь Тариссы, только не позволит убить сейчас и старшую. Время для мести еще не пришло. Прочитав заклинание, Дан сжал ладони в кулаки, и старый купол обволок новый.
- Снова помогаешь, - глядя вверх, шепнула Сепфора и восстановила физические силы при помощи магии.
Ледяная стена рухнула, уступая место свету. Несколько шаров полетели в сторону Крейсторф, но цели не достигли, будучи остановленными снежными стрелами. Тут же девушка ощутила подрагивание купола – Псефора попыталась прорваться, только Дан стойко блокировал любую магию извне. Два сражения, одно из которых между влюбленными.
Отвлекшись всего на секунду, наследница вновь пропустила звуковую атаку. Боль волнами разошлась по телу, пробуждая печать. Слабая пульсация возле сердца позволила приглушить визг и напасть самой.
Лан-о-Ани, залечив немногочисленные раны, почувствовал холод, пробирающий от самых костей. Окружающий его свет начал подрагивать и потихоньку исчезать, на одежде появился иней. Взглянув на соперницу, он приметил изменившийся взгляд, после чего шагнул вперед, ударяя ладонями. С рук сорвались золотистые искры и пламенем метнулись в сторону Сепфоры. Та выставила блок, не прекращая атаки, но и иноземный воин не планировал сдаваться. Холод против света. Но свет имел иную сущность, нежели у Псефоры. Такой добрый, ласкающий и в то же время смертельный.
Что-то рыкнув на своем языке, Лан-о-Ани снова совершил действие руками. В сражение вступил песок. Медленно обволакивая ноги девушки, он сливался со светом в совершенно непонятном кружении. Подобное заклинание вызывало мучительную боль, но соперница никак не отреагировала. Мужчина, ощущая дикий холод, растекающийся по жилам, усилил атаку. Сдаваться никто не планировал.
В этот же самый миг младшая дочь Тариссы настойчиво била по куполу, пытаясь его уничтожить. Легче было ударить в сторону Дана Жасари, но тогда пострадают и другие аристократы, что негативно отразится на Господине. Все изменилось, стоило мужчине на секунду отвлечься, оглянувшись на ученицу, по пояс окутанную золотым сиянием. Тут же Псефора собрала остатки сил и вложила в самое мощное известное ей заклинание. Барьер разрушился, разлетевшись мириадами светящихся искр.
Сепфора, до этого ощущающая лишь давление со стороны Лан-о-Ани, быстро подняла взгляд наверх.
«Опасность!» - успело мелькнуть в голове, а затем дар прорвался сквозь печать.
Раскинув руки, девушка отразила атаки обоих соперников, одновременно поднимая в воздух песок и осколки от ледяной стены. Силовой удар пришелся по специально отведенному ложу, где располагался Господин со своей пассией, но Вединер успел частично выставить барьер. Аристократы тоже поспешили защититься, со страхом смотря на арену. И только тихое перешептывание выдавало наличие зрителей: «Телекинез… но… откуда?»
Дан, почувствовав собственную оплошность, медленно перевел взгляд на возлюбленную. Та, резко вскочив, что-то шепнула правителю и скрылась. Ей было плевать на присутствие младшего сына Жасари, ведь уничтожить сестру опять не получилось. Месть превыше всего остального.
«Что ты задумала, Псефора?» - вопрос не достиг разума младшей Крейсторф, но мужчина особо и не настаивал. Тревога за ученицу оказалась гораздо настойчивее: ей удалось использовать телекинез, чтобы защититься, но на это израсходовался весь запас энергии. Сепфора стояла на ногах только благодаря сорванной печати.
- Хватит, вернись к нам, - прошептал Дан, смотря на наследницу.
Слов девушка не услышала, зато отреагировала спящая сила, подаренная учителем прошлым вечером. Легкой и приятной волной она стала стучаться в сердце, просясь на свободу. Только гордость не позволяла воспользоваться чужой энергией. Взамен пробудился разум, отошедший на второй план. Руки опустились, а предметы, зависшие в воздухе, упали вниз. Мгновенно в небе запорхали снежинки.