Зная о возникшей симпатии Джана к подопечной и чувствуя отголоски вины, мужчина поднял строптивицу на руки и понес в дом, предварительно выудив из памяти местоположение нужной комнаты. Уложив Сепфору на кровать, он оценил состояние здоровья, еще раз хмыкнул, но лечить не стал. Просто взыграла вредность и упрямство. Она ведь не стала бы делать подобное одолжение для него.
Не закрывая дверь, Дан покинул помещение и внизу оповестил друга о случайном ранении девушки. Тот недовольно сдвинул брови, выругался, а затем бросил столовые приборы на стол и направился на кухню, где хранились лечебные травы. Заранее запланированный ужин срывался из-за двух строптивых и ненавидящих друг друга личностей. Теперь же придется восстанавливать девчонку и приводить в чувства. Благо, опыт большой – недели ухода не прошли даром.
До самого заката Джан занимался, не забывая вставлять крепкое словцо, ранами Сепфоры. Кирос же вертелся рядом: то воду чистую принесет, то пол подметет от разбитого зеркала. Старик же ворчал, оглядываясь на осколки, и недоумевал, что произошло на сей раз. После пробуждения от долгого забытья у девушки стали проявляться необычные вспышки гнева. Она и раньше-то терпением не славилась, а тут и вовсе прекратила себя контролировать. Да и жила будто одним мгновением. Хотя… Джан ее совсем не знал, как и все, впрочем.
С виду Сепфора казалась сильной, стойкой, не проиграла ни единого сражения, а тот бой с… Пошла против воли Господина и потеряла фактически все. Гнев правителя, морозом прошедший по телу, затрагивая каждую частичку души и сердца, тогда ощутил каждый житель столицы. И лишь по непонятной причине Сепфоре сохранили жизнь, отослав из города к бывшему воину. Было ли это наказание Джану? Нет. Только и подарком не назовешь, столько пришлось намучиться, буквально залатать будущую подопечную. Разумеется, о случившемся Крейсторф не узнала, поэтому о благодарности и речи не шло.
Закончив с ранами от разбитого стекла и влив в девушку травяную настойку для восстановления сил, Джан осмотрел ногу. Закрытый перелом. Он не маг-медик, не психокинетик, знаний не хватит для скорейшего излечения, пришлось действовать обычными методами, ругая двух упрямцев на чем свет стоит.
В итоге освободился мужчина ближе к полуночи. Уставший и обессиленный спустился вниз, желая разорвать друга на кусочки, но тот уже мирно посапывал в кресле возле очага, заботливо прикрытый теплым пледом Киросом. Выдохнув, Джан упер руки в боки, усиленно размышляя, как перенести гостя в заранее приготовленную комнату.
«От молодых сплошные проблемы», - выдохнул он, почесывая затылок, а затем приступил к действиям.
- Снова этот потолок, - очнувшись, пролепетала Сепфора, изучая деревянные сваи и полюбившегося огромного паука. Ее почему-то завораживало его постоянное шевеление лапками. Так быстро и аккуратно. А паутина? Это же целое произведение искусства, которое совершенно не ценят люди, не задумывающиеся о том, сколько усилий ушло на его создание. – Буду уезжать, заберу тебя с собой, - пообещала Крейсторф, пробуя подняться.
Тело не болело, а вот нога… Туго перевязанная с наложенным лекарством. Джан не маг, это она знала, поэтому чуда не ждала. Что ж, придется некоторое время смириться с переломом и просто не обращать на него внимания. Только задуманное будет весьма проблематично, ведь тренировки не должны прерываться из-за какого-то пустяка.
Можно было бы попробовать воспользоваться силой, но ее запас пока не восстановился, оставаясь чересчур ничтожным. Те жалкие остатки, приберегаемые на крайний случай, Сепфоре пришлось потратить на бессмысленный выпад в сторону Дана. А вот он не промахнулся, ударил точно в цель, в самую середину магической энергии - в область сердца. Пусть нападение и было лишь мысленное, но физическая боль сказкой не казалась в тот момент. Даже множество ранений в бою не шли в сравнение с одним психокинетическим выпадом приехавшего гостя.
Затянув посильнее лодыжку, девушка встала с кровати, умылась и подошла к сундуку, открыв его и ненадолго задумавшись. В итоге выудив белую рубаху с вышитым воротником и черные штаны с жилетом, она быстренько переоделась и обула сапоги. Заплетя волосы в косу, Сепфора медленно вышла из комнаты. Каждый шаг отдавался кошмарной болью, распространяясь по всей ноге. Плюс, невозможная слабость и головокружение от недостатка силы.