- Твой отец узнал об этом вчера, да? – уточнила Сепфора после того, как собеседник замолчал. Дан кивнул. – Но почему ты не мог рассказать правду раньше?
- Потому, что ты еще не все услышала. Одинар, хоть и был старше, но силой оказался обделен, и мама это сразу поняла, поэтому вместе с Защитниками занялась моим обучением. Она постоянно повторяла фразу: «Дан, ты обязан контролировать дар, иначе он погубит тебя», но я не понимал истинного смысла до тех пор, пока… - Жасари замолчал, сглотнув, на его лице отразилась боль. – С каждым месяцем мама менялась, вела себя дерзко или, наоборот, запиралась в комнате и не выходила сутками. Отец часто был в отъездах, а по возвращении просто отсылал к супруге лекарей, но те разводили руками. Ситуация становилась все хуже, а однажды мы с братом услышали громкий женский крик из спальни родителей и быстро поднялись наверх. Вся комната была забрызгана кровью, а мама сидела на полу, держась за голову. Растрепанная, в разодранной одежде. Она что-то нашептывала, а при виде нас вскочила, бросившись вперед. Вся мебель спальни взмыла к потолку, а стекла со звоном треснули. Одинар закричал, прося маму остановиться, я спрятался за его спиной. Но она словно не услышала, подбежала к брату и схватила его за плечи, сжимая и пачкая одежду кровью. Ее глаза горели яростью. Не помню, что произошло дальше, лишь крики Одинара и невнятные вопли мамы. Я тогда присел на коленки и зажал уши руками. Вскоре в комнату забежал Хотс и оттащил плачущего брата. На следующий день мама умерла, а мне пришлось выслушать правду о потомках Телайи; правду о том, что с возрастом магическая сила увеличивается, сводя с ума. Еще никто не избежал подобной участи.
Дан замолчал, пристально смотря на девушку, которая явно нервничала - она не знала, какие слова нужны в данный момент. Жасари всегда был спокоен, волновался за других, скрывая собственный страх глубоко в сердце. Не мог поделиться волнением ни с кем.
- Дан, с тобой все будет хорошо, - наконец, вымолвила Сепфора и подошла к собеседнику. – Обещаю.
Девушка легко коснулась мужской щеки, словно чего-то опасаясь. Но он лишь аккуратно обнял супругу, притянув к себе. Их взгляды встретились, даря каплю успокоения и надежды, а затем Дан поцеловал Сепфору. Легко, будто впервые.
- Спасибо.
- Ты идеально контролируешь свой дар, - негромко произнесла девушка, упираясь ладонями в мужскую грудь, тем самым создавая дистанцию.
- Лишь телекинез, - отмахнулся Жасари, отходя на пару шагов. – Ты, наверное, заметила, я очень редко использую иную магию, разве что в легком лечении.
- Если честно, я ни разу не видела тебя в боях, - смутилась девушка. Она знала, что Дан весьма начитанный, хорошо владеет мечом, метко стреляет, но вот остальное… - Да и во время тренировок ты обучал меня только телекинезу.
Мужчина искренне рассмеялся и устало потер глаза. В этот момент в дверь постучали и спросили разрешения войти. Незнакомцем оказался немолодой лекарь, который сразу же принялся осматривать сломанную руку.
- Советую пока не вмешивать в лечение магию, - туго затягивая новую повязку, произнес он. – Иначе появится риск, что кости срастутся неправильно.
Жасари кивнул, после чего лекарь перевел взгляд на девушку. Сепфора мгновенно отказалась от помощи, отворачиваясь. Мужчина настаивать не стал, немного склонил голову в знак почтения и удалился.
Вновь оставшись наедине, молодые люди, не сговариваясь, обошли кровать с разных сторон и легли. Ночь выдалась тяжелой, но и день обещался быть не легче, а присутствие в замке Господина не придавало уверенности.
Глава XII. Единые узы
Как лучше поступить, если злейший враг навеки с тобой связан? Ты не можешь его уничтожить, не можешь простить. Чувства затмевают разум, желания сковывают и велят действовать, даже при угрозе собственной жизни. И будущее ускользает, прошлое затягивает в пучину тяжелых воспоминаний. Хочется кричать от безысходности или сдаться, уступить. Но просыпается гордость… И вновь замкнутый круг.
Псефора металась по комнате, словно загнанная дичь. Господин приказал не выходить, пригрозил, и почему-то его слова возымели действие – девушка боялась. Боялась, что Вединер заберет ее жизнь с той же легкостью, как вернул из плена темноты. Он изменился, начал применять магию, демонстрируя собственное превосходство. Но более всего пугало даже не это - во всей горделивой речи повелителя Псефора не почувствовала одного – истинного стремления избавиться от врагов.