Лукавил Павел. Врал самому себе, что не находит объяснений своим… антипатиям. Загонял он разгадку, заталкивал ее внутрь, как пытаются загнать под воду надутый пузырь: его давишь с одной стороны, а он выпучивается с другой. «Выпучивалась» причина: ревновал он Бравина. К его собственной жене. К Владе!
Стыдился Павел этого чувства. Приучал, не один год приучал себя к тому, что сентименты должны быть загнаны в угол. Нет им места в сознании бизнесмена!.. В сознании — может быть, и не было. А вот в сердце…
Венер по-своему расценил паузу приятеля:
— Ну так что? Просчитал? Тогда бери вот это, уложи в кейс.
— А что это? — вернулся Фауст в реальный мир.
— Твоя заявка на приобретение приволжского участка, — подмигнул Венер и шевельнул плечами.
— А на хрена мне этот участок? Мне Лозовое…
— Вот и я так считаю. И так же решит мздоимец, к которому мы идем. Он тебе нарисует на твоей заявке большой и категорический отказ.
— Я чего-то не понимаю. Зачем?..
— Затем, дорогой Фауст, что наш мздоимец — человек очень умудренный и ушлый. Чтобы не возникало даже подозрений о взятке, он выпишет тебе отказ в твоей просьбе. И если, скажем, вас берут в момент «дал-взял» — возникает вопрос: а за что взятка? Тут же ответ: какая взятка? Ведь просьба не удовлетворена!
— Хитер-бобер! — рассмеялся Павел. А глаза сохраняли холодную серьезность.
…Чиновник производил впечатление крайне благоприятное. Бросалась в глаза его чистоплотность: костюм, прическа, узел галстука, блеск ботинок — все было безупречным, стерильным. Движения выверенные, расчетливые, предусмотрительные. Легкое рукопожатие — и ладошка с аккуратно постриженными ноготками метнулась в карман: потерлась об абсолютно чистый платочек. Статный, с прямыми, чуть приподнятыми плечами и неподвижной головой, министр очень напоминал бронзовый бюст самому себе. Слегка наклонился к селектору:
— Лиля, на пятнадцать минут переключи телефоны на себя. Я буду занят…
Венер сделал ему знаки. Извинившись перед Павлом корректным кивком, чиновник встал. У окна они вполголоса беседовали с Венером. Хозяин кабинета задумчиво вытягивал губы и скупо кивал. Наконец беседа завершилась, чиновник сел в свое кресло и протянул руку:
— Давайте ваш документ.
Павел раскрыл кейс и посмотрел на Венера. Тот подошел, вытащил и протянул чистюле папку с обреченной на отказ заявкой. А упаковки с деньгами отнес к книжному шкафу и небрежно забросил за книги: одну, вторую, третью… Все пять пачек. И щелкнул ключом шкафа.
Проследив за Венером, чиновник подтянул к себе папку и, не прочитав, крупно начеркал на заявке: «Отказать!»
Положив фломастер в высокий стакан, вытер руку безупречно чистым платочком и доброжелательно улыбнулся Паустовскому:
— К сожалению, ничем не могу вам помочь. Это заповедная зона, там уникальные флора и фауна. Сожалею, господин Паустовский… — при этом он вдруг подмигнул Павлу и сразу, как будто с хрустальным звоном, рассыпался образ чистоплотного, безупречного джентльмена.
Закрутились, завертелись шестеренки машины, смазанные Павлом. В райцентр был направлен спецкурьер с устным требованием к местной власти аннулировать купчую на участок земли в Лозовом.
— Участок продан законно! — испуганно оправдывался перед грозным спецкурьером районный чиновник. — Вот все обоснования. Все законно.
— Все было законно вчера. А сегодня — отменяй! Я уверен, ты найдешь какую-нибудь зацепку. Тебя же не зря в твое кресло посадили. Вот и думай. Имей в виду: на твой ум надеялись, когда сажали в кресло.
У чиновника, ведающего вопросами приватизации, младший брат был начальником РОВД. Он небрежно махнул рукой:
— Вы, Асхат-абы, не переживайте. Что-нибудь придумаем.
— Да как же придумаем, Митхат, если закон четко прописан. Уже продан этот участок, уже владелец выпустил акции и сделал акционерами шестьдесят два человека! Представь: шестьдесят два! Если бы он был один — это еще куда ни шло. А шестьдесят два… — он уныло покачал головой.
— Это, конечно, сложнее, но решить можно! — успокаивал брата начальник РОВД. Человек он был умудренный. Особенно в противоправных действиях. — В конце концов навесим какое-нибудь дело этому… покупателю, а потом — конфискуем участок. Так что не отчаивайтесь, Асхат-абы.