Влада вскинула голову: что это? Опять совпадение? Но увидела только спину Паустовского.
Оставшись одна, Влада растерялась. Неприкаянно потопталась и, вздохнув, поднялась во второй ярус. Три двери, по-видимому, ведущие в спальни. Ей вдруг вспомнилась сказка про «Машеньку и медведей».
Насупившись, толкнула вторую дверь. И изумленно замерла: спальня была предугадана им. Ей показалось, что она в своей спальне: те же тона, очень похожая мебель и даже гиацинт на правой тумбочке… Гиацинт?!! Уж этого предугадать было нельзя! Это нужно было знать. А вернее, — подслушать!
Теперь стали понятны многие таинственные странности: и три цифры номера ее телефона, и строго адресованное «меценатство», и упоминание о деньгах в ящике правой тумбочки… И еще, вспомнилось, как дернулся он, подался телом на ее «говори»! Ох, как все сложилось в логическую цепочку! Он подслушивал ее с Алексеем телефонные разговоры. Ей казалось, что все это время она была для него оголена: и мысли, и душа, и даже тело не были для него прикрыты!
В панике она кинулась к выходу.
Павел, оказывается, не уехал. Он стоял, облокотившись о капот автомобиля. Выглядел смущенным и подавленным. Увидев ее, встревоженно нахмурился.
— Давай поднимемся и поговорим.
— Нет. — Влада вызывающе усмехнулась. — Там я чувствую себя голой.
— Хорошо. Давай где-нибудь посидим. Постараюсь оправдаться.
Решительно отказавшись куда-либо ехать, она села на заднее кресло машины и устало закрыла глаза. Он долго молчал, потом заговорил:
— Глупо что-либо отрицать. Ты все поняла. Я перегнул палку, пытаясь тебе угодить. Но не ищи подвоха. Не ищи в моих действиях криминала. — Он вытащил сигареты, но подумав, вернул пачку в карман. — Я знаю твоего мужа давно. Пока не знал тебя, интересовался только им, как конкурентом. И в дебри не лез. Когда увидел тебя, стал интересоваться только тобою. Я хорошо осознаю, что ел… подслушивать чужие разговоры, тем более — интим, отвратительно. Подло. Но когда любит человек… а я люблю… — Получилось вяло, без страсти. Он почувствовал, как краснеет его лицо. С отвычки: давно уста Павла не произносили этого слова. С юности. Но тогда оно легко слетало с губ. Как мячик в пляжном волейболе: не важно, кому адресованное. Теперь же это круглое, нежное слово вывалилось глыбой. Фауст кашлянул и уже внятно повторил: — Я очень тебя люблю!
— А я люблю Алексея, Понимаю, что это глупо звучит. Я же застала его с другой женщиной! Но все равно люблю. Успокаиваю себя тем, что это случайный эпизод его жизни. «Легкая прогулка для эмоций». — Она скорбно усмехнулась. — Так, кажется, ты назвал мужскую измену?
— Так, — рассеянно ответил Павел.
— Он долго находился вдали от семьи, напряженная работа… ну и сорвался. Ведь так? Это ведь случайно?
— Да, конечно, — запоздало ответил Фауст. Он растерялся и сник. Еще полчаса назад он уверенно доказывал Владе, что измена Алексея — легкий флирт, потому что был уверен: не примет Влада этой мотивировки. А он, Фауст, в той роли выглядел великодушным мужчиной. В тот момент он был твердо убежден, что Влада уже покорена им. А сейчас…
— Наверное, ты прав: не стоит так драматизировать. — Она подняла глаза на Павла и вдруг часто заморгала, губы задрожали, задергались щеки. Влада разрыдалась: — Боже мой! Почему он это сделал?! Он же изменил! А сам говорил, что любит! Павел, почему он так сделал? Почему?
Она плакала, по-детски утирая слезы тылом ладошки. На лице оставались мазки туши. Павел увидел в этом особое очарование. Почувствовал, что она сейчас нуждается в опеке, в сочувствии, и сделал порыв в ее сторону. Уловив это движение, Влада посуровела. Спина ее вытянулась струной. Деликатно, опасаясь двусмысленного толкования, Павел прикоснулся к плечу Влады:
— Позволь мне быть твоей стеной. Стеной, которая оградит тебя от опасности.
— Стеной?.. Стеной плача! Стеной, куда приходят со своими обидами…
— Пусть… Для тебя — стена плача, а для всех остальных — преграда. Никто не посмеет тебя обидеть! Знаешь, как дорога ты мне!
— Настолько дорога, что ты позволял заглядывать в самые сокровенные уголки нашей семьи.
— Все не так… Ты все не так поняла.
— Я поняла, как поняла. Для меня важно, почему я и моя семья оказались так оголены перед тобой!