Моргравия закрыла глаза и почувствовала, как палец напрягается на спусковом крючке. Нажать еще чуть-чуть сильнее…
А затем она заколебалась.
Этого было недостаточно. Культ надлежало выжечь. Целиком и полностью. Только так можно было удостовериться, что с ними покончено.
Расслабив палец на спуске, она поперхнулась и со слезами на глазах вынула ствол изо рта. Вкус остался. Теплый металл и кордит. Она сделала длинный судорожный вдох и заставила себя подняться на ноги.
Когда она приплелась обратно к грузовику, Барак с Яной ждали ее.
Экс-надзиратель выглядел бледным, он стоял, тяжело привалившись к грузовику. Яна была рядом с ним.
— Где остальные? — спросила она, молча отметив изможденный вид инквизитора. — Я слышала выстрелы.
— Мертвы. Перегонщик убил Маклера, а я убила Перегонщика, — ровным голосом отозвалась Моргравия и двинулась дальше. — Садитесь в грузовик. Езжайте к воротам.
Она порылась в пальто, вытащила свою инквизиторскую розетту и бросила ее Яне, которая торопливо поймала предмет.
— Что это? И что значит «они мертвы»? Что происходит?
— Финал, наконец–то, — она указала на розетту. — Она вам понадобится. Без нее вас не пропустят через ворота. Скажете, что вы мои аколиты. Что у вас дело Инквизиции. Они слишком перепугаются, чтобы вам возражать. Легче просто пропустить.
По крайней мере, я надеюсь на это.
Когда Моргравия проходила мимо грузовика, Барак встал у нее на дороге. Он мягко взялее за запястье и очень тихо спросил:
— Почему они мертвы?
— Потому что никто из них не был тем, кем казался, — произнесла Моргравия. — И похоже, что и я тоже.
Если последняя фраза и навела Барака на какие–то мысли, он никак об этом не упомянул.
— Мы не можем просто тебя здесь оставить, — сказал он. — Я так не поступлю.
— Барак, я пойду одна, — отозвалась Моргравия. — Я должна. Для вас обоих это небезопасно. Вам придется меня отпустить.
Он на мгновение задержал ее взгляд, словно оценивая правдивость сказанного, а затем кивнул и уронил руку.
— Ты направляешься в церковь, верно?
— Можно и так сказать.
Он кивнул и на это, хотя по его напряженной челюсти она видела, что ему хочется пойти с ней и отомстить за мертвых из Участка IX.
— Будь осторожна, — произнес Барак.
— Просто доберитесь до ворот. Если я потерплю неудачу, только они будут стоять между чумой и всем остальным ульем. Я бы предпочла, чтобы вы находились с той стороны.
Казалось, Барак хотел сказать еще что–то, но передумал. Моргравию это устраивало. Она никогда не отличалась сентиментальностью и совершенно не испытывала ее и сейчас. Она пошла дальше.
— Больше мы не встретимся, — крикнула она. — И не пытайтесь меня искать.
Потому что я буду мертва.
Барак не ответил. Через несколько минут грузовик зачихал и с пыхтением начал удаляться.
В тени ее поджидала одинокая фигурка. Невысокая и грациозная, она имела осанку танцовщицы, однако Моргравия знала, что к чему.
Когда она взглянула на Хел, на поверхности разума заплескались шевельнувшиеся старые воспоминания. Маленькая девочка, робкая и напуганная, стоит босиком, держась за руку матери. Возле храма Кровавых, громадные бронзовые двери которого открываются. Зловещая тьма, запах смерти. Вот они нетвердыми шагами приблизились к порогу, и крошечная ладошка выскальзывает из ее руки. Невинность, принесенная в жертву. Беззвучные слезы. Всепоглощающая темнота. Закрываются двери, ведущие в одну жизнь, и отпираются те, что ведут в иную. Одна утрата добавляется к другой, увеличивая ее.
— Я нашла тебя, Мама, — произнесла Хел и сделала неглубокий книксен.
— Не только меня, — отозвалась Моргравия. — У тебя есть и еще что–то, так ведь?
Хел склонила голову.
— Ты вспомнила?
— Кое–что.
— Тогда иди за мной, я знаю дорогу.
Моргравия подавила скорбь, подавила желание прикоснуться к лицу Хел, чтобы ощутить непорочность, которая, как ей было известно, давно уже ушла. Это был внутренний порыв, глубокая тоска. Она не выдала ничего из этого. Потому что и сама не понимала. В воспоминаниях присутствовал пробел, словно те сговорились ускользать от нее.