Полная луна торжественно освещала их то сзади, то сбоку, а между ними то и дело проглядывало небо, усыпанное сияющими звёздами. Взгляд Гибби заскользил по высокому церковному шпилю, возвышавшемуся у них над головами. Казалось, что все тучи вместе с луной столпились вокруг его серебристого острия, разметавшись по небу с величавой небрежностью, и Гибби невольно подумал о Сыне Человеческом, грядущем на облаках небесных.
Для человека облака — всего лишь груды водянистого пара, всегда готовые пролиться вниз, утопить землю в ливневых потоках или похоронить её под снегом. Но, может быть, ангелы ступают по ним, как по тверди, сопровождая Того, Кто любит принимать радостное служение Своего народа, хотя слову Его повинуются и ветры, и моря?
Гибби смотрел вверх, начисто позабыв о людских потоках, плещущихся вокруг него, и любуясь славой, восторжествовавшей над бурей, как вдруг его спутник схватил его за руку. Гибби обернулся и увидел, что рядом с ними стоит закутанный по уши Фергюс. Казалось, он не замечает их присутствия, да и они не горели желанием обратить на себя его внимание. Он стоял и неподвижно смотрел на церковную дверь, из которой, как из открытого фонтана, продолжали извергаться человеческие души. Как это удивительно — смотреть на людское море, выискивая в нём любимое лицо! Всё новые и новые лица потоком появлялись из — за угла, разделяясь на мелкие ручейки и постепенно пропадая из виду, — все до единого непривлекательные, вызывающие раздражение и гнев: не то, всё не то! Наконец показалась Джиневра, как душистая маргаритка посреди скошенной травы. Да, это и в самом деле была она — но под руку с отцом. Она заметила Донала, посмотрела на стоявшего рядом Гибби и опустила свои прелестные глаза, не подав им никакого знака.
Фергюс шагнул вперёд и поклонился лэрду.
— А, мистер Дафф! — приветствовал его мистер Гэлбрайт. — Простите, но не могу ли я попросить Вас немного проводить мою дочь? Я только что встретил одного старого приятеля, и он хотел со мной переговорить. Я тут же вас нагоню.
Фергюс ответил, что это поручение доставит ему только удовольствие, и они с Джиневрой пошли в сторону её дома. Мальчики с минуту наблюдали за лэрдом. Он отошёл в сторону и теперь просто стоял на месте, по — видимому, не собираясь ни с кем беседовать. Тогда они последовали за молодой парочкой, держась от них на некотором расстоянии. Время от времени Фергюс склонялся к Джиневре, и пару раз они видели, как маленькая шляпка поворачивалась к нему в ответ. Бедный Донал кипел от неблагочестивого и глупого возмущения: зачем этот болтун закутался до ушей и бубнит в свой шарф, как старуха на базаре, — да ещё когда разговаривает с дамой? Дойдя до улицы, где стоял домик Гэлбрайтов, мальчики тоже свернули за угол и быстро зашагали навстречу Фергюсу и Джиневре, которые стояли и ждали, пока им откроют ворота.
— Какой чудесный вечер! — сказал Донал после того, как все поздоровались.
— Мы с сэром Гибби как раз прогуливались в обществе луны. Она сегодня такая яркая, что своим светом, кажется, может даже тучи разогнать, правда, мэм? Но нет, они всё равно её заглотят. Вон какая чернущая туча надвигается. Видите? Вон та, с белой полоской вокруг шеи… Видите? — продолжал он, показывая на тучи, окружившие луну. — С этой тучей ей уж точно не справиться: того и гляди эта громадина обнимет её со всех сторон и высосет из неё весь свет. Доброй ночи, мэм. Доброй ночи, Фергюс. Только вам священникам негоже ходить, как чёрным тучам. Одевайтесь лучше в белые одежды с золотом и драгоценными камнями — как в новом Иерусалиме, о котором вы рассказываете такие сказки. Тогда всем сразу будет понятно, что за весть вы нам несёте.
С этими словами Донал поклонился и зашагал прочь, на мгновение почувствовав некоторое облечение. Но не успели они свернуть за угол, как он не выдержал.
— Гибби, — воскликнул он, — этот мошенник собирается жениться на нашей барышне! Просто сердце разрывается, когда я об этом думаю! Ах, если бы я мог хоть раз с ней поговорить — хоть раз, один — единственный раз! Господи! Что же теперь будет с маргаритками в глашгарской долине и с вереском на наших холмах!
Он заплакал, но в следующее мгновение смахнул слёзы с глаз, негодуя на свою слабость.
— Что ж, от судьбы не убежишь, — сказал он и замолчал.
В лунном свете лицо Гибби стало совсем бледным, и губы его задрожали. Он взял Донала под руку, тесно к нему прижался, и они вместе в молчании отправились домой. Когда они поднялись по лестнице, Донал шагнул в свою комнату и захлопнул дверь прямо перед носом у Гибби. Тот с минуту ошарашенно смотрел ему вслед, но потом, внезапно придя в себя, повернулся, сбежал вниз и помчался на Даурстрит.