В проулке кто-то противно гоготнул, выходя на свет. Грей сипло дышал, не оставляя попыток подняться. Но тут, покинувший тень пособник пинком перевернул грея на спину, открывая тому вид на лица нападавших, но вскоре вновь толкнул парня в бок, заставляя его распластаться в позе “звездочки” и, подобно своему напарнику, вжал лицом в пол при помощи ноги.
Не смотря на то, что мир вокруг все еще ходил ходуном, а подтеки крови из рассеченной брови слегка заливали глаза, картину происходящего парень все же увидел. Это не были члены компашки Шинса, как ему сперва подумалось, это были какие-то мужланы крепкого телосложения лет 30-35 на вид. Силуэт того, кто стоял рядом с ним, казался размытым пятном, да и всматривался парень совершенно в другое. Держащий Элизе мужик был одет в подобие кожаной жилетки, а на мускулистом плече красовалась татуировка, представляющая из себя два перекрещенных кинжала или что-то в этом роде. Мощная ладонь тисками сомкнулась на нежной шее девушки, заставляя последнюю жадно глотать воздух ртом. Лицо же Лиз передавало ее страх и боль, так как широко распахнутые перепуганные глаза безнадежно смотрели на Грея, а слезы все катились и катились одна за другой, оставляя мокрые дорожки на коже девушки, стекая до подбородка и обрываясь на булыжники мостовой.
- Ну что, милашка, приступим? - подобно зверю прорычал мужлан и, задрав юбку девушки, прижал ее к себе плотнее, обхватив запястья. Она же, в свою очередь, всхлипнула и принялась дергаться что было сил, но все это не приносило никаких результатов, ведь их силы были несоизмеримы.
Глаза Грея расширились от страха но не перед своей участью, а перед участью подруги, которую вот-вот обесчестит какой-то незнакомец. Парень сплюнул кровью и попытался в очередной раз подняться, но был лишь с новой силой вдавлен лицом в пол.
- Не смей! Не трогайте ее! Отвалите! - надрывно выкрикивал он, вновь и вновь пытаясь сбросить с себя ногу незнакомца. Грей скреб пальцами о камни, ломая ногти и сдирая кожу, он силился оттолкнуться от бордюра и извивался подобно змее под сапогом, но все было тщетно.
- Да уймись ты уже! - злобно выкрикнул держащий его мужик и, со всей силы врезав в скулу подъемом ноги, заломал руки полукровки , выхватил из кармана веревку, очень туго обвязал ее вокруг запястий парня и зафиксировал узлом, после чего поднял за волосы голову Грея и отвесил ему “контрольный” удар в щеку.
Тихо проронив “Грей”, Элизе бессильно обмякла в руках обидчика, на что тот лающим голосом окликнул своего сообщника:
- Ну что ты там, Череш? Заканчивай уже, не видишь нас тут красотка дожидается, - похотливо заржал мужик, поднимая подъюбник Элизе.
- Меня уговаривать не надо. - пробурчал в ответ он и, оставив избитого парнишку в покое, поспешил присоединиться к своему напарнику.
Грей же в течении ближайшего времени вновь оказался полностью дезориентирован и был в силах лишь сплевывать все набирающую во рту кровь, в то время как голова раскалывалась будто находилась между молотом и наковальней. Когда же он оказался в силах поднять голову, то понял что, возможно, лучше бы потерял сознание и не видел происходящего, ведь прямо на его глазах эти два ублюдка насиловали Элизе, которая сначала громко кричала, плакала и молила чтоб обидчики прекратили, а после этого лишь безвольной куклой повисла в крепких хватках мужланов, пока те не останавливаясь вершили начатое.
Это было сродни наистрашнейшей пытки для парня. Он, срывая голос, кричал, сжимал зубы, будучи не в силах ничего поделать. Дергая руками он сдирал их в кровь об веревку, а из глаз лились слёзы. Грудь переполняли ярость и отчаяние, и вся боль, приносимая переломанными костями, многочисленными синяками и ссадинами, рассечениями и прочими ранениями, меркла по сравнению с той, которая безудержным пламенем разгоралась в его сердце, как будто бы сжигая саму душу парня.
Все это продолжалось долго, как минимум достаточно для того, чтоб насмехающиеся над беспомощностью Грея мужланы успели завершить начатое, после чего бросили Элизе на пол словно ненужную тряпку, поспешно удалившись во мглу. Грей всмотрелся в заплаканное лицо девушки, в ее пустой взгляд, который не нес в себе ни малейшего намека на осознание реальности, и внутри него начала расти пустота. Он буквально всем своим “я” ощущал как подобно песку, ускользающему сквозь пальцы, он теряет то, что стало дорогим ему за последнее время. Нет, он не любил Элизе, как, скорее всего, и она его, однако та стала для него великолепной подругой и была тем человеком, который нес умиротворение и добро одной лишь улыбкой, одним лишь своим присутствием. И видеть то, в каком сейчас состоянии находился подобный ангел по воле небес, было невыносимо. Парень помнил как он взахлеб рыдал, как он что было сил орал на весь проспект от отчаяния и безрезультатно пытался добиться ответа от подруги, зовя ее по имени, а после этого он провалился в холодный мрак, который, все же, не сравнился бы по своей темноте с тем, который поселился в груди Грея.