— Сколько времени вы там простояли? — спросил Армадейл.
— Это будет трудно сказать, но, возможно, около четверти часа. Я очень устала от слежки, и я пошла — очень медленно — по дороге в другую сторону от отеля. Я избегала автомобиля, понимаете? Я не хотела никаких неприятностей. Это не было… мое дело — правильно? — открывать, кто эта женщина. Все, что я хотела, — оружие против Стэйвли. Больше ничего.
Немножко позже я вернулась. Мне тогда, наверное, показалось позже, чем было на самом деле, и я думала, что они должны уже уехать, те двое. Затем совершенно внезапно я услышала выстрел там, у скалы…
— Один выстрел? — спросил сэр Клинтон. — Un seul coup de feu?
— Один только, — уверенно ответила мадам Лоре-Деруссо. — Я заспешила обратно к тому месту, где стоял автомобиль. У меня в голове была мысль о несчастном случае, понимаете? Было очень сумрачно, большие тучи летели, закрывая луну. Я с трудом увидела, как женская фигура побежала от скалы к автомобилю, и почти сразу же к ней присоединился шофер. Когда они садились в машину, я была совсем близко, я слышала, как они говорят, хотя было слишком темно, чтобы видеть что-то, кроме неясных силуэтов. Сначала говорила женщина, очень взволнованно.
Трое слушателей напряженно застыли, ожидая продолжения. Армадейл поднял глаза, держа карандаш наготове. Уэндовер почувствовал, как у него перехватило дыхание. Следующее предложение могло или окончательно закрепить, или разбить обвинение инспектора.
— Она сказала, — продолжала мадам Лоре-Деруссо, — она сказала эти самые слова, которые отпечатались в моей памяти, потому что так много для меня означали: «Я выстрелила в него, Стэнли». А шофер спросил: «Ты его убила?» И вы можете понять, мосье, что я слушала во все уши. Женщина отвечала: «Думаю, что да. Он сразу упал и остался лежать неподвижно. Что я должна была делать?» И на это шофер ответил: «Уносить ноги». И он сделал какое-то движение, как будто хотел запустить мотор. Но женщина остановила его и спросила: «Разве ты не пойдешь и не посмотришь на него — может, еще что-то можно сделать?» И на это шофер закричал сердито: «Да, черт возьми, именно это я и собираюсь сделать!» Прямо так. И потом сказал еще: «В любом случае, сначала я должен убедиться, что ты в безопасности. Рисковать я не намерен».
Уэндовер почувствовал, как гаснет его последняя надежда. Казалось, мадам Лоре-Деруссо и Армадейл заранее сочинили этот диалог, так к месту он пришелся в возводимом инспектором обвинении. Он взглянул на сэра Клинтона. Но на его лице было написано лишь тихое удовлетворение человека, который вставил в головоломку очередной кусочек.
— Затем, — продолжала мадам Лоре-Деруссо, — шофер завел свой мотор и развернул автомобиль. Я отступила на обочину, боясь, что меня заметят. Но они поехали в сторону отеля, не включая фар.
Она замолчала, очевидно полагая, что важная информация на этом закончилась. Армадейл, однако, полагал, что ей следует продолжить рассказ.
— Поставьте себя в мою позицию, — продолжала она. — Стэйвли лежал мертвый на скале. Автомобиль уехал. Я осталась одна. Если кто-нибудь проедет по шоссе и узнает меня, будет подозрение. К тому же, можно сказать, у меня была серьезная причина ненавидеть Стэйвли. Впереди я не видела ничего, кроме неприятностей. А шофер сказал, что, может быть, попозже вернется. Что может быть более просто, найдя меня там, чем бросить подозрение на меня и обесчестить? Или даже обвинить меня? Я думала об этих вещах и потеряла голову. Моя единственная идея была незаметно оттуда уйти. Я крадучись пошла по шоссе, дрожа от страха, что автомобиль вернется. Никто меня по дороге не встретил, и я вернулась на гостиничный участок, никем не узнанная. Проходя по аллее, я заметила большой автомобиль с выключенными фарами. Но я счастливо вернулась в отель.
— В какое время вы вернулись, мадам? — воспользовавшись паузой, спросил Армадейл.
— А! Я могу сказать вам это, мосье L'Inspecteur, и совершенно точно. Я механически заметила время на часах в холле. Было без пяти минут двенадцать, когда я прибыла в отель.
— От скалы до гостиницы минут двадцать — двадцать пять ходьбы, — заметил Армадейл. — Это значит, что вы покинули пляж около половины двенадцатого. А теперь еще один вопрос, мадам. Вы узнали голоса тех женщины и мужчины?
Мадам Лоре-Деруссо задумалась, прежде чем дать ответ.
— Я бы не хотела говорить, — наконец неохотно проговорила она.
При этих словах лицо инспектора помрачнело, и мадам Лоре-Деруссо обернулась к сэру Клинтону, как бы ища у него поддержки.