Уэндовер немного поразмыслил, прежде чем принять брошенный вызов.
— А что, если у Номера три имелась тряпка, пропитанная хлороформом, наконец осмелился он высказать догадку, — и он сзади прижал ее ко рту Фордингбриджа. А потом, когда он потерял сознание, Номер два и Номер три понесли его вниз, к лодке?
— Можно без труда отравить хлороформом спящего, — ядовито возразил инспектор, — но нельзя без борьбы усыпить здорового бодрствующего человека. А здесь нет следов борьбы.
Уэндовер был вынужден признать ошибку.
— Ну, тогда, — снова заговорил он, — приходится признать, что Фордингбридж сам позволил перенести его в лодку.
Армадейл не дал себе труда сдержать издевательскую усмешку:
— И ради чего это? Вот перед нами следы Фордингбриджа, которые тянутся почти на милю назад. Сдается мне, довольно бессмысленно последние двадцать ярдов пути тащить его на руках. К тому же следы показывают, что это невозможно. Следы Номера два и Номера три периодически накладываются друг на друга. Как правило, если два человека несут кого-нибудь на руках, они не пляшут один вокруг другого. И совершенно очевидно, что они шли вперед, не останавливаясь. А если бы они кого-то несли, последнему пришлось бы периодически меняться местами с первым. Нет, все это бессмысленно, мистер Уэндовер.
— И что же вы тогда предлагаете, инспектор? — спросил Уэндовер, даже не пытаясь скрыть раздражение.
— Я предлагаю снять с этих следов слепки и постараться отыскать ботинки, к которым они подходят.
— Я бы не стал попусту тратить время, инспектор, — вмешался сэр Клинтон. — Взгляните на отпечатки. Они были оставлены чуть ли не самыми большими ботинками, какие только можно купить. При этом следы легкие, что указывает на средний вес, распределенный по слишком обширной для него поверхности подошвы. Другими словами, эти ботинки вовсе не были подобраны по размеру. Внутрь что-нибудь подложили, чтобы можно было ходить, или их просто надели поверх обычной обуви. Обратите внимание и на длину шага. Если бы рост этих людей соответствовал размеру башмаков, то они были бы шестифутовыми верзилами. Однако длина их шага — не больше, чем у меня. Конечно абсолютной уверенности быть не может, но я готов пари держать, что розыски ботинок результатов не принесут. Да вдобавок к тому времени ботинки уже уничтожат или выкинут в такое место, где их невозможно найти. Эти господа значительно умнее, чем вы, похоже, полагаете.
Воодушевленный поражением инспектора, Уэндовер накинулся и на сэра Клинтона:
— Ну а что ты сам об этом думаешь?
Но к большому удивлению своих спутников сэр Клинтон отказался развивать эту тему.
— Причина всего этого — вот что теперь интересует меня больше всего, — сообщил он. — У нас имеется дело Питера Хэя, убийство Стэйвли, покушение на Каргилла и это странное исчезновение Фордингбриджа. Должен же за ними стоять какой-то мотив. Если временно забыть о происшествии с Каргиллом, то получается, что каждое из этих дел связано с кем-либо из владельцев Фоксхиллза. Все-таки предположение, что это чистая случайность, не слишком вероятно, не правда ли?
— Разумеется, — согласился Уэндовер.
— Тогда самое разумное — поискать мотив среди проблем, связанных с поместьем, согласны? — продолжал сэр Клинтон. — Что заботит семейку Фордингбридж больше всего? Что может довести их до драки? Это прямо-таки бросается в глаза — завещание. Вы заметили, что оно уже вызвало некоторые разногласия. Пол Фордингбридж отказывается признать притязания этого своего племянника — будем для краткости называть его «претендентом». Он накрепко сросся со своим званием поверенного и не намерен с ним расставаться. Это наводит меня на некоторые соображения. Возможно, вас тоже.
Сэр Клинтон глянул на часы и, жестом пригласив своих спутников следовать за ним, неторопливо зашагал по пляжу.
— Кстати, — заметил он, — вы, инспектор, можете отметить на своей схеме различие между легкими и глубокими отпечатками ног Номера три. Сделайте линию, означающую тяжелые следы, немного пожирнее.
Инспектор выполнил просьбу.
— Если продолжить твою мысль, — вмешался Уэндовер, когда они снова двинулись вперед, — можно прийти к заключению, что в семействе Фордингбриджей существуют два враждующих лагеря.
— И кто в них входит? — спросил сэр Клинтон.
— Первый лагерь составляют претендент, Стэйвли и мисс Фордингбридж. Стэйвли жил в одном доме с претендентом, а мисс Фордингбридж признала его как своего племянника. А во втором лагере — Пол Фордингбридж и мистер и миссис Флитвуд.