Усталая улыбка пробежала по лицу доктора Рингвуда.
— Сомневаюсь, что вы больше меня разглядите в супе, Шепстоун. На полпути домой я перестал видеть тротуар под ногами. Так что едва ли ваше знание окрестностей вам сильно поможет. Но все равно, спасибо. У меня есть карта города. Постараюсь по ней найти дорогу. — Он немного помолчал и, когда Шепстоун снова собрался уходить, добавил: — Поставьте на столик графин скотча и содовую. Больше мне сегодня от вас ничего не понадобится.
— Хорошо, сэр.
Когда слуга скрылся за дверью, доктор разорвал обертку журнала, швырнул ее в огонь и развернул журнал. Потягивая кофе, он принялся просматривать содержание, но через пару минут объемистый том соскользнул ему на колени, и доктор целиком отдался покою окружающей обстановки.
«Благодарение богу, мне не пришлось стать терапевтом, — размышлял он. — Специализация — тоже нелегкая нива, но у врача общей практики и вовсе собачья жизнь».
Доктор подобрал журнал, но в этот момент его чуткое ухо уловило отзвук звонка у парадного входа. Раздражение исказило его черты и еще больше усилилось, когда он услышал, что Шепстоун впустил посетителя. Через минуту отворилась дверь кабинета, и на пороге показался дворецкий.
— Доктор Тревор Маркфилд, сэр.
Когда в комнату вошел гладко выбритый мужчина лет тридцати, лицо Рингвуда прояснилось. Он поднялся с кресла, чтобы приветствовать вновь прибывшего.
— Входи, Тревор. Садись вот здесь, у огня. Я с самого приезда собирался тебе позвонить, но ни минуты свободной не было. Эта эпидемия гриппа съела все мое время.
Тревор Маркфилд сочувственно кивнул, подходя к камину и протягивая руки к пламени.
— Я бы и раньше к тебе заглянул, но только сегодня днем случайно услышал, что это ты временно заступил на место старого Кэрью. Кажется, такая работа немного не по твоей части, не так ли?
— Кэрью наш старый друг, и когда он слег с аппендицитом, то попросил меня приглядеть за его практикой. Я не мог отказаться. Это было настоящее испытание! За последние пять дней я и двух часов спокойно не поспал и чувствую, что следующий пациент сильно рискует. Я готов перегрызть ему глотку, и безо всякой анестезии.
Угрюмые черты Маркфилда немного разгладились.
— Неужто так плохо? — спросил он.
— О, да будь это все по-настоящему серьезные случаи! Вчера, например, меня вызвали в два ночи, когда я только вернулся от пациента с рецидивом гриппа. К маленькому мальчику. «Он страшно болен, доктор! Приезжайте немедленно». Оказалось, что это тяжелый случай переедания. «Сегодня его именины, доктор. Разумеется, в такой день мы должны были позволить ему делать все что угодно!» К тому моменту, как я туда добрался, мальчишка уже вытерпел положенные муки и был совершенно здоров. Конечно никаких извинений за ложный вызов я не дождался. Как же, врачу спать не положено! Думаю, в следующий раз мне предстоит столкнуться со смертельным случаем вросшего ногтя на ноге. Чертовски обременительно вот так попусту тратить время, когда ты достаточно квалифицирован, чтобы спасать людей при последнем издыхании!
— Все еще веришь в ценность человеческой жизни? Война сильно поколебала эту идею, — проговорил Маркфилд, потирая озябшие руки. — На войне нет ничего дешевле человеческого существования. Хорошо, что вместо практики я занялся наукой. Мне бы никогда не научиться сочувственно склоняться над ложем больного.
— Выпьешь стаканчик? — предложил доктор Рингвуд, махнув рукой в сторону графина на столике. — Вечер просто отвратительный!
Не заставив себя упрашивать, Маркфилд налил себе почти полстакана виски, плеснул туда чуть-чуть содовой и с явным удовольствием залпом выпил этот коктейль. Поставив стакан на стол, он вернулся к камину и сел в кресло.
— Да, вечерок просто дьявольский, — подтвердил он. — Если бы я не знал этот район как свои пять пальцев, то непременно бы заблудился. Давно я не видал такого тумана.
— Я в еще худшем положении, потому что города совсем не знаю, — заметил доктор Рингвуд. — А эпидемия даже к пику не приблизилась. Повезло тебе, что ты теоретик. Работаешь в Крофт-Торптопском исследовательском институте, если не ошибаюсь?
— Да. Я приехал сюда три года назад, в тысяча девятьсот двадцать пятом. В борьбе за пост главы химического отдела Силвердейл меня опередил. Я получил должность рангом ниже.
— Силвердейл? — удивился доктор Рингвуд. — Парень, который занимается алкалоидами? Который недавно выделил новый вид конденсата? Мне, кажется, знакомо это имя.
— Да, это он. Но он меня не слишком-то занимает. Я время от времени у него обедаю, но помимо этого за пределами института мы почти не видимся.