Все еще подталкиваемый профессиональным инстинктом, он снова склонился над телом, чтобы произвести более тщательный осмотр. На ткани рубашки он заметил два маленьких круглых отверстия. Именно здесь прошли две пули, пронзившие легкие.
Завершив исследование, доктор оставил тело лежать в прежнем положении, заметил время по наручным часам и снова принялся что-то быстро записывать. В этот момент его осенила новая мысль. А не было ли здесь других убийств? И что произошло с горничными? Та, что звонила ему, непременно должна быть где-то поблизости — живая или мертвая… А может быть, и сам преступник до сих пор здесь прячется?
Слишком усталый, чтобы чувствовать страх, доктор Рингвуд пустился на поиски. Однако дом, к его удивлению, оказался совершенно пуст. При этом нигде не обнаружилось и намека на отклонение от нормального течения повседневной жизни. Из осмотра гардеробной стало ясно, что среди обитателей дома имеются двое мужчин: на крючках висели две шляпы разных размеров. Жилых спален оказалось три, не считая помещений для прислуги этажом выше.
Что же делать дальше? — задумался доктор. Очевидно, теперь следовало позвонить в полицию. Чем скорее он скинет с плеч эту обузу, тем лучше. Но тут перед глазами его вырос образ дотошного и не слишком сообразительного полицейского детектива, который и самого Рингвуда включит в число подозреваемых и, не дай бог, решит взять его под стражу до самого конца расследования. Какая неприятность!.. И вдруг перед ним открылся выход. Доктор вспомнил, как прошлой ночью ездил осматривать дворецкого, слегшего с гриппом. Когда он вышел от больного, хозяин дома остановил его и принялся расспрашивать о состоянии своего слуги. Рингвуд, к счастью, мог сообщить ему лишь утешительные известия.
«Как же зовут этого парня? — задумался доктор. — Сэр Клинтон… какая же у него фамилия? Он начальник полицейского департамента или что-то в этом духе. В общем, большая шишка. Думаю, он меня вспомнит. Парень этот не производит впечатления рассеянного. Если я обращусь сразу к начальнику, то избавлю себя от весьма неприятного общения с подчиненными. Только как же, черт побери, его зовут? Сэр Клинтон… Дриффилд, вот как! Надо ему позвонить».
Доктор оглядел холл, но телефона не увидел.
«Наверно, он в курительной, там, где осталось тело», — предположил он про себя.
Но даже обыскав все мыслимые закоулки дома, телефона доктор так и не обнаружил.
«Очевидно, у них его просто нет, — вынужден был признать Рингвуд. — Но в таком случае это вообще не дом Силвердейлов! Я, должно быть, не туда попал».
Тут в памяти его всплыло воспоминание: незнакомый автомобиль проносится мимо и исчезает в тумане.
— Вот в чем дело! — вслух воскликнул он. — Мне пришлось резко свернуть, и я потерял из виду тротуар. Тогда-то я, наверное, и пропустил одни ворота. Если это так, значит, я действительно оказался в другом доме. Но чей же тогда это дом?
Доктор снова вошел в курительную и огляделся в поисках ответа на свой вопрос. У стены стоял письменный стол. Доктор Рингвуд шагнул к нему и вынул листок из ящика для бумаги. Печать на верхней строчке разрешила его недоумение: «Иви-Лодж, Лодердэйл-авеню, 28, Вестерхэвен».
«Так вот оно что! — подумал он, испытывая легкое удовлетворение оттого, что загадка разрешилась так легко. — Это следующий дом после Силвердейлов. Я могу позвонить от них».
Затем на ум ему пришло, что для пущей уверенности, прежде чем звонить сэру Клинтону, следует подкрепить добытую информацию именем хозяина. Доктор снова порылся в многочисленных ящиках стола и извлек на свет письмо в конверте, на котором значилось имя адресата: «Эдварду Хассендину, эсквайру». Положив письмо на место, Рингвуд напрягся, пытаясь понять, откуда же ему знакомо это имя. Этим вечером он лишь из вежливости, вполуха прислушивался к болтовне Маркфилда, и теперь понадобилось несколько секунд, чтобы память вернула его к тому разговору.
— Хассендин! Это же имя того парня, который волочился за женой Силвердейла! — Он перевел взгляд на тело, распростертое на диване. — Должно быть, это и есть Хассендин. Хотя, полицейские скоро это определят по содержимому его карманов. Кроме того, скоро вернутся и остальные члены семьи. Наверное, они вышли куда-нибудь развлечься. И горничные тоже. Вот почему дом стоит пустой.