— Через двадцать минут я сам там буду, — последовал ответ. — Возможно, местная полиция окажется там примерно в это время. Я сейчас им позвоню.
— Очень хорошо. Я осмотрю своего пациента, а потом вернусь в Иви-Лодж и буду вас там ждать. Кто-то должен там быть на случай, если вернутся родные или слуги.
— Верно. Я скоро буду. До свидания.
Доктор Рингвуд взглянул на часы: было двадцать минут одиннадцатого. «Они должны приехать примерно без четверти одиннадцать, если, конечно, смогут отыскать путь в таком тумане» — предположил он про себя.
Выйдя из гардеробной, доктор направился в ближайшую гостиную и позвонил в колокольчик, чтобы позвать служанку.
— Вода вскипит через минуту, доктор, — проговорила она, появляясь из задней двери. — Вам она понадобится до того, как вы пойдете смотреть Ину, или мне принести ее наверх?
— Мне она вообще может не понадобиться. Прошу вас, отведите меня к больной.
Женщина пошла впереди, указывая путь, и прождала за дверью все время, пока длился осмотр.
— Что с ней, доктор? — спросила она, когда он снова появился в коридоре.
— Боюсь, у нее скарлатина. Весьма тяжелый случай. Ее следовало бы немедленно отвезти в больницу, но, полагаю, в такую ночь больничному фургону будет трудно сюда добраться. Кстати, вы сами болели скарлатиной?
— Да, доктор. В детстве.
Доктор Рингвуд удовлетворенно кивнул.
— Тогда вы не слишком рискуете от нее заразиться. Это все упрощает. Я бы посоветовал сегодня ее не трогать — машина ведь может сбиться с пути. Достаточно и того, что вы приглядите за ней до утра.
Это предложение, очевидно, не вызвало у служанки особой радости. Доктор Рингвуд снова заговорил, пытаясь найти выход из затруднительного положения:
— Сегодня вечером никого из хозяев не было, не так ли?
— Да, сэр. Мистер Силвердейл ушел еще после ленча, а миссис Силвердейл — сразу после обеда.
— И когда же она вернется?
— Думаю, очень поздно. На обед приходил молодой мистер Хассендин, и они вместе уехали в его машине. Мне кажется, они отправились в «Альгамбру» танцевать, сэр.
Услышав имя Хассендина, доктор Рингвуд с трудом подавил невольное содрогание.
«А ведь мне следует воспользоваться своим положением врача», — подумал он, сохраняя внешнее бесстрастие. Похоже, от служанки можно добиться каких-нибудь ценных показаний, прежде чем ее напугают полицейские.
Изобразив на лице сомнение, доктор Рингвуд снова повернулся к женщине:
— Миссис Силвердейл много общалась с больной в течение дня?
— Нет, сэр. Вряд ли она вообще с ней виделась.
— Хм! А в котором часу миссис Силвердейл обедала?
— В половине восьмого, сэр.
— А этот мистер Хассендин долго пробыл здесь до обеда?
— Нет, сэр. Он появился буквально за несколько минут до того, как пробило половину восьмого.
— Где были ваша хозяйка и ее гость до обеда?
— В гостиной, сэр.
— Полагаю, больная заходила сюда в течение дня?
— Только пыль вытереть, сэр. Она все жаловалась, что у нее горло болит и вообще ей не по себе, и поэтому делала только то, от чего нельзя было отвертеться.
Доктор Рингвуд покачал головой, будто до сих пор одолеваемый сомнениями.
— Значит, потом миссис Силвердейл и мистер Хассендин отправились обедать. Больная прислуживала за столом?
— Нет, сэр. К этому времени ей стало совсем худо. Я отослала ее в постель и прислуживала сама.
— Она не прикасалась к тарелкам или другим приборам?
— Нет, сэр.
— А сразу после обеда миссис Силвердейл и мистер Хассендин покинули дом?
Служанка на секунду заколебалась.
— Да, сэр. По крайней мере…
Доктор Рингвуд напустил на себя нарочитую суровость.
— Рассказывайте все в точности. Эта скарлатина — вещь опасная!