Похоже, вместо того чтобы отправиться на танцы, они просто завернули в Иви-Лодж. Хассендин знал, что в это время дом будет пуст. А потом что-то случилось. Женщина ушла, или ее увели, а пария оставили умирать. Но куда же делась Ивонн Силвердейл?
Доктор Рингвуд открыл двери Иви-Лоджа и вынул из кармана ключ от курительной. Кругом по-прежнему стояла мертвая тишина. Очевидно, никто так и не возвратился домой.
Глава 3
Сэр Клинтон в Иви-Лодже
Оставив дверь курительной открытой, чтобы услышать, если кто-нибудь войдет в дом, доктор вторично бегло исследовал труп Хассендина. Но оттого, что тело нельзя было трогать, никаких новых результатов этот осмотр не принес. Очевидно, до приезда полиции делать было нечего. Значит, нужно воспользоваться моментом и хоть немного отдохнуть. И, выбрав кресло поуютнее, доктор удобно в нем устроился.
Его немного беспокоила больная в соседнем доме. Наверное, следовало, несмотря на туман, сразу же отправить девушку в больницу. Будет крайне неудобно, если ночью у нее начнется бред… Мысль его перескочила на другие тревожные случаи. Чертова эпидемия! Как она его утомила. А он-то, соглашаясь на просьбу доктора Кэрью, представлял себе, что эти дни пройдут в неторопливых, приятных, необременительных трудах!
Цепь неуловимых ассоциаций вновь привела его к событиям минувшего вечера. Смерть — неотъемлемая часть повседневной работы врача, однако убийства он не ожидал. Правда, он, пожалуй, поторопился с выводами. Может быть, этот человек покончил с собой? Доктор вспомнил, что пистолета рядом с телом не видел, и на мгновение ему захотелось подняться и обыскать комнату, но его усталость оказалась сильнее любопытства. В конце концов, это не его дело. Пусть полицейские сами делают свою работу.
Тем не менее доктор никак не мог отделаться от мысли о недавней трагедии и, помимо своей воли, начал даже строить различные версии происшедшего. Итак, допустим, что после обеда молодой Хассендин и миссис Силвердейл заехали в Иви-Лодж. Это объясняет, почему у входа стоит пустой автомобиль. Затем они, должно быть, зашли в дом. Парадная дверь была отперта, значит, кто угодно мог последовать за ними. Этот пункт вызывал у доктора особое удивление. Если бы они пришли сюда с той целью, которая казалась столь очевидной, то почему же не приняли элементарных мер предосторожности? Если же они все-таки заперлись, то как попал внутрь Силвердейл? Едва ли у него имелась отмычка для соседских дверей.
Тут в голову ему пришло, что Силвердейл мог проникнуть в дом через незапертое окно. Увидел что-нибудь через окно курительной комнаты и влез в дом, словно грабитель. Но все занавески были плотно задернуты. Никто не смог бы заглянуть внутрь, даже если бы захотел. Значит, тот вариант, что Силвердейл обнаружил измену жены внезапно и совершил убийство в состоянии аффекта, следует исключить. Должно быть, он давно заподозрил и намеренно выследил преступную парочку.
Как ни противился этому доктор Рингвуд, разум его, будто сам собой, продолжал воссоздавать картину ночной трагедии. Итак, Силвердейл вошел — не важно как. Те двое, очевидно, были застигнуты врасплох. А кончилась эта история смертью молодого Хассендина. Но эта гипотеза все равно не объясняет, куда исчезли Ивонн Силвердейл и ее муж. Сбежала ли она и скрылась в ночи, спасаясь от пули? Или муж силой увел ее с собой — и куда? И если так случилось, то почему Силвердейл не запер дверь? Да, как много еще загадок в этом деле! Что ж, ответы на них и предстоит искать полицейским.
Течение его мыслей нарушил звук шагов у парадного входа. Вздрогнув, доктор Рингвуд очнулся и встал с кресла. Он как раз подходил к двери, когда она распахнулась и в холл вошел сэр Клинтон Дриффилд в сопровождении незнакомого мужчины.
— Добрый вечер, доктор Рингвуд, — поздоровался сэр Клинтон. — Полагаю, мы уложились в обещанное время, хотя это было нелегко в таком тумане! — Он обернулся к своему спутнику: — Это инспектор Флэмборо, доктор. Ему поручено вести это дело. Я здесь всего лишь в роли наблюдателя. Я сообщил инспектору факты, полученные от вас, но ему может понадобиться и другая информация, если, конечно, вы ею располагаете.
После этих слов рот инспектора, прикрытый щеточкой усов, растянулся в улыбке, одновременно приветливой и загадочной. Словно он выказывал дружеское расположение доктору и при этом посмеивался над какой-то шуткой, скрытой в замечании сэра Клинтона и непонятной постороннему.