— Боюсь, что да.
Эти слова ввергли старики в сильнейшее беспокойство.
— Я бы этого не желал, — проворчал он. — Ведь это не понадобится для судебного разбирательства, верно? Нет, если возможно, я бы всеми силами постарался этого избежать. Сказать по правде, сэр, — продолжал он в припадке откровенности, — мы с племянником не очень-то ладили, и он вполне мог сказать, то есть написать обо мне такие вещи, которые мне вовсе не хотелось бы увидеть в газетах. Он был жалким созданием, и я никогда не скрывал от него своего мнения. По завещанию его отца он должен был оставаться под моим кровом до двадцати пяти лет, и хорошенькую же жизнь он мне устроил, доложу я вам, сэр! Я подозреваю, что он грязно оклеветал меня в этом своем дневнике.
— Возьмите-ка дневник на заметку, инспектор, — уважительно проговорил сэр Клинтон, словно сообщая Флэмборо какой-то важный секрет. — Можете не волноваться, мистер Хассендин. Могу вас заверить: ни одна запись из этого дневника, не имеющая прямого отношения к нашему делу, не станет достоянием публики!
Старик понял, что дискуссия закрыта, однако напоследок дал понять, что вовсе не добрая воля заставляет его уступить.
— Делайте что хотите, — злобно проворчал он.
Сэр Клинтон пропустил его выпад мимо ушей.
— Итак, оставляю инспектора заниматься бумагами, — заключил он. — А сам я пойду вместе с доктором Рингвудом к соседям, чтобы позвонить. Вам, инспектор, конечно, следует дождаться, пока кто-нибудь вас не сменит. Полагаю, вы найдете чем заняться.
И, пожелав хозяевам доброй ночи, нежданные гости покинули дом.
Глава 4
Убийство в Хэтерфилде
— Настоящий старый индюк! — заметил доктор Рингвуд, вместе с сэром Клинтоном пробираясь в тумане к воротам Иви-Лоджа.
Тот незаметно улыбнулся в темноте.
— Да, поначалу он и в самом деле немного раскудахтался, — согласился он. — Но такие люди обычно перестают кудахтать, если с ними правильно обращаться. Правда, не завидую я тем, кому приходится жить с ним под одной крышей. Боюсь, ему присуща некоторая склонность к домашней тирании.
Доктор Рингвуд издал короткий смешок.
— Да, приятная, должно быть, семейка, — согласился он. — Однако немногого вам удалось от него добиться, кроме воркотни да самовосхвалений!
— Я узнал кое-что о людях, окружавших погибшего. Такие разговоры всегда полезны, если по ходу расследования врываешься в маленький замкнутый кружок незнакомых тебе людей. Полагаю, то же самое и в вашей профессии, когда видишь пациента впервые и не знаешь, в самом ли деле он болен, или он просто ипохондрик. Но нам еще труднее — мы ведь не можем побеседовать с мертвецом и выяснить, каким он был человеком. И нам приходится поспешно собирать чужие впечатления о его характере, половину услышанного списывая на предубеждение.
— Но на сей-то раз вам удастся получить свидетельство из первых рук, если он и в самом деле вел дневник, — заметил доктор.
— Смотря какой дневник, — возразил сэр Клинтон. — И все же, признаюсь, я питаю некоторую надежду.
Между тем они подошли совсем близко к дверям Хэтерфилда, и мысли доктора Рингвуда обратились к его недавней пациентке. Подняв глаза, он заметил свет в одном из окон фасада, которое было темным во время его первого визита.
— Похоже на окно спальни, — заметил он своему спутнику. — Когда я приходил сюда в прошлый раз, света там не было. Может быть, кто-то из Силвердейлов вернулся.
В это мгновение бесформенная тень скользнула по занавескам.
— На сердце у меня полегчало, — сознался доктор Рингвуд. — Мне не очень-то хотелось оставлять мою пациентку одну с этой служанкой. Лихорадка вещь непредсказуемая.
Уже на ступеньках парадной лестницы его посетила новая мысль:
— Вы хотите, чтобы я вас представил?
— Думаю, сейчас не следует раскрывать им, кто я, — если, конечно, у меня будет возможность поговорить по телефону вдали от посторонних ушей.
— Прекрасно. Я все улажу, — заверил его доктор, нажимая кнопку звонка.
К его немалому удивлению, дверь так и осталась закрытой.
— Эта женщина, должно быть, глухая, — возмутился он, снова нажимая на кнопку. — В прошлый раз она появилась довольно быстро. Надеюсь, ничего не случилось.
Дождавшись, пока затихнет трель звонка, сэр Клинтон склонился к щели почтового ящика и внимательно прислушался.
— Могу поклясться, я только что слышал какой-го звук, — сказал он, выпрямляясь. — Должен же здесь кто-нибудь быть, иначе как объяснить ту тень в окне? Все это наводит на подозрения. Прошу вас, доктор, позвоните еще раз.