Силвердейл немного помолчал, глядя в пол.
— Не представляю, какая тут может быть связь, — ответил он наконец.
Флэмборо же тем временем решился подойти к самой щекотливой стороне дела. По лицу его трудно было угадать его мысли. Было понятно только, что он намерен задать доктору какой-то весьма важный вопрос.
— Доктор Силвердейл, я постараюсь быть как можно тактичнее. Однако если я все же перейду границу, прошу вас помнить, что я этого вовсе не хотел.
— О да, можете быть сколь угодно бестактным, — заявил Силвердейл, впервые за весь разговор проявляя признаки раздражения. — Спрашивайте что хотите!
— Благодарю вас, — с явным облегчением ответил инспектор. — Тогда перейду сразу к делу. Какого рода отношения связывали миссис Силвердейл и молодого Хассендина?
От столь буквального выполнения его рекомендации лицо Силвердейла слегка побледнело, губы плотно сжались. Казалось, он напряженно обдумывает ответ.
— Полагаю, вы хотели сказать «изменяла ли она вам с молодым Хассендином»? Ответ мой будет таков: насколько я знаю, нет. Без всякого сомнения, она флиртовала с этим юнцом, и вели они себя, на мой взгляд, крайне неблагоразумно. Но, повторяю, насколько мне известно, дальше этого дело не заходило. Я немедленно поволок бы их в суд, лишь только они дали бы мне повод.
— Вы говорите откровенно? Ничего не утаиваете? — спросил инспектор.
— Послушайте, я же сказал… — взорвался Силвердейл и остановился на полуслове. — Да, я вполне откровенен, — сдержанно заключил он.
Казалось, Флэмборо получил всю желаемую информацию, потому что вновь сменил тему:
— Приходят ли вам на память какие-либо важные события, произошедшие в тысяча девятьсот двадцать пятом году?
— Да. В тот год я покинул Лондон и занял должность в этом институте.
— А женились вы в двадцать третьем году, не так ли?
— Да.
— Имелись ли у вашей жены в этой стране какие-нибудь родственники? Она ведь была француженкой, верно?
— У нее был брат, Октав Ренард, который приехал в Лондон по работе. Он, кстати, и до сих пор там. Кроме него я знаю еще только одну родственницу, старую тетку.
— Когда вы еще жили в Лондоне, доставляла ли вам миссис Силвердейл подобные неприятности — я имею в виду, как здесь, с молодым Хассендином?
— Ничего такого мне замечать не приходилось, — ответил Силвердейл, немного подумав.
— Можете ли вы вспомнить своего или ее друга, чьи имя или фамилия начинались бы на «К»? Мужчину или женщину?
Вопрос явно удивил Силвердейла.
— На букву «К»? — переспросил он. — Нет. Не могу такого припомнить.
Он помолчал с полминуты, мысленно перебирая имена знакомых, но в конце концов решительно покачал головой.
— Нет. Ничего на память не приходит.
На лице Флэмборо отразилось сильное недовольство. Очевидно, он возлагал на этот вопрос большие надежды.
— А теперь еще кое-что, доктор. Были ли у вас причины подозревать, что миссис Силвердейл принимала наркотики?
На сей раз изумление доктора, без всяких сомнений, было непритворно:
— Наркотики? Разумеется, нет! Если только вы не причисляете к наркотикам коктейли. С какой стати вам это пришло в голову?
Инспектор весьма сконфуженно оставил эту линию и перешел к следующей:
— Мне бы хотелось, чтобы вы рассказали мне все, что знаете о молодом Хассендине, сэр. Он ведь работал здесь, в институте, не так ли?
— Это зависит от того, какой смысл вы вкладываете в слово «работать», инспектор. Да, он действительно тут болтался, но делать старался так мало, как только возможно.
— И что же? — нетерпеливо проговорил Флэмборо. — Что-нибудь еще вы можете о нем сказать? Все, кого я опрашивал, сообщали мне о его лени. Мне бы хотелось услышать что-нибудь новенькое.
Силвердейл на мгновение задумался.
— Он сразу стал для нас обузой. Когда он только появился здесь — около трех лет назад, — то немедленно начал волочиться за одной из ассистенток, мисс Хэйлшем. Он мешал ей работать, и мне пришлось пару раз сделать ему внушение. Затем они обручились. А через некоторое время его подцепила моя жена, и он разорвал помолвку — возможно, для того чтобы угодить моей жене. Это был весьма неприятный момент — мисс Хэйлшем тяжело восприняла разрыв. И это вполне понятно, хотя по моему мнению, она не много потеряла.
Инспектор навострил уши.
— А эта мисс Хэйлшем все еще здесь работает?