— Да, смахивает на мегеру, — согласился инспектор. — Читая этот отрывок, я раздумывал, была ли это всего лишь минутная вспышка ярости или истинное намерение? Если она из злопамятных…
— То она может оказаться одним из фрагментов головоломки? В любом случае, нам придется найти способ с ней повидаться, если уж она замешана в этой истории.
Сэр Клинтон вновь обратился к дневнику и пробежал глазами несколько абзацев.
— А вы знаете, ведь наш юноша отличался злобным нравом, — заметил он через некоторое время.
— Вы меня удивляете! — иронически отозвался инспектор. — Полагаю, вы дошли до того момента, когда страсть к миссис Силвердейл поразила его в самое сердце?
— Да. Любопытно: во всем этом куске прослеживается все усиливающаяся гневная интонация. Совершенно очевидно, что миссис Силвердейл играла с ним: то заманивала, то отталкивала.
— Несмотря на всю болтовню о сложной натуре, этот юнец был всего лишь простачком, — заявил инспектор. — Она много месяцев водила его за нос — это было видно и слепому. Даже из его собственного пересказа это ясно.
— Согласен. Но не забывайте, он-то считал себя неотразимым! Он не мог заставить себя поверить в очевидное.
— Откройте на следующей закладке, — посоветовал инспектор, и сэр Клинтон повиновался.
— Вы имеете в виду этот абзац? Где описано, как миссис Силвердейл отказала ему так грубо, что даже он начал догадываться об истинном положении дел?
— Да. Отсюда читайте дальше, — велел Флэмборо.
Сэр Клинтон послушно прочел отчеркнутые красным строки.
— Итак, гнев отвергнутого достигает высшей точки. Из его слов можно понять, что он все время мечется в поисках способа достичь желаемого, но не находит. Таково и ваше прочтение?
— Да, — подтвердил Флэмборо. — Он пишет, что добьется своего «не мытьем, так катаньем». И еще в нескольких предложениях проводится та же мысль.
— Переходим к записям всего лишь недельной давности. В тоне его заметна некоторая перемена. Больше предвкушения, меньше раздражения, — если можно так выразиться.
— Насколько я понял, сэр, он наконец-то изобрел новый план и был уверен в его успехе. Пожалуйста, прочтите следующий отрывок. Там говорится о его, как он выражается, триумфе.
Сэр Клинтон опустил глаза на нижние строки, и лицо его на мгновение просветлело, будто вдруг обрела подтверждение какая-то его догадка.
— Вы об этом? «И только я буду знать о своем триумфе»?
— Именно, сэр. Заявление весьма напыщенное, но ясно указывает на то, что Хассендин был уверен в победе. Из этого можно сделать вывод, что он намеревался в конце концов убить эту женщину. Тогда он остался бы единственным посвященным, понимаете?
— У меня нет достаточных аргументов, чтобы оспаривать эту гипотезу, — признался сэр Клинтон. — Но в любом случае, думаю, через день-два мы выясним, насколько вы правы.
— Как оптимистично вы настроены! — только и смог ответить инспектор. — Вот, я оставил этот кусок напоследок, поскольку не уверен, что он вообще имеет отношение к нашему делу. Итак, все записи, относящиеся к последнему году, полны стенаний по поводу финансового положения. Очевидно, он потратил куда больше, чем мог себе позволить. Я отметил все важные отрывки. Они в той части, которая заложена белыми полосками.
— Давайте для начала вы вкратце мне их изложите, — предложил сэр Клинтон. — А уж тогда я решу, хочется ли мне продираться через эту писанину или нет.
— Все довольно просто, сэр. Он занимал деньги в количествах, совершенно не соответствующих его финансовым возможностям. И при этом, как мне стало ясно из некоторых фраз, у него не имелось никакого обеспечения. Видимо, он не решался попросить у дяди позволения использовать в качестве обеспечения собственный капитал (ведь капитал молодого Хассендина находился у его дяди под опекой). Поэтому ему пришлось застраховать свою жизнь в пользу кредитора. Сумма страховки была весьма значительной, хотя точное число и не названо.
— Значит, теперь кредитор получит всю сумму страховки, выплатив всего один страховой взнос?
— Если только страховой компании не удастся доказать самоубийство.
Сэр Клинтон захлопнул последний том дневника.
— Мне и раньше приходилось слышать о такого рода вымогательстве. И вы, конечно, помните то дело Скотленд-Ярда тридцатилетней давности, когда главным пунктом обвинения стала именно такая сделка. Вы уже успели навести какие-либо справки по этой линии?