Сэр Клинтон задумался, видимо также сочтя эту проблему довольно важной.
— Можете сообщить им название яда, — наконец решил он. — Однако вдаваться в детали не следует. Причина смерти у меня сомнений не вызывает, но о точной дозе яда пока можно лишь гадать.
— Маркфилд и лондонский эксперт называют примерно одинаковую цифру, — поднял голову Флэмборо, — восемь миллиграмм.
— Они оба — настоящие профессионалы, — заметил сэр Клинтон. — Я не слишком хорошо разбираюсь в химии, тем не менее моих знаний достаточно, чтобы понять, насколько сложной была проведенная ими экспертиза. Однако займемся более насущными проблемами. Какое впечатление произвела на вас девица Хэйлшем?
— Какое впечатление?.. — повторил инспектор, раздумывая. — Она оказалась почти такой, какой я и представлял ее, сэр. Настоящая мегера с непомерно высоким самомнением — вот что я о ней думаю. Хассендин отверг ее, и теперь она просто сходит с ума от ярости. Мстительная и весьма вульгарная особа. Ни одна порядочная девушка не станет так отзываться об умершем, да еще в присутствии незнакомых!
— Она не сообщила нам практически никакой полезной информации, — заметил сэр Клинтон, возвращаясь к главной теме. — Что же до общей оценки, то здесь я с вами полностью согласен.
Флэмборо вспомнил о загадочном поведении шефа в кабинете Маркфилда.
— Для чего вам понадобился блокнот Хассендина, сэр? Никак не могу понять.
— Ну как же! Вы ведь видели — я обнаружил в нем несколько арифметических ошибок, которые указывают на то, что Хассендин был нерадивым работником. Он даже не трудился перепроверять результаты своих расчетов.
— Мне показалось, что вы извлекли из блокнота Хассендина нечто большее. Иначе вы не стали бы просить Маркфилда показать свой. Ведь разглядеть арифметические ошибки вы могли и без него!
Сэр Клинтон окинул инспектора ласковым взглядом:
— Если уж вы так далеко продвинулись, я не имею права лишать вас возможности закончить эту логическую цепочку. Подумайте еще немного и сообщите мне результат. Посмотрим, удастся ли нам независимо друг от друга прийти к одному и тому же заключению. Вам, кстати, пригодилась бы таблица мер и весов.
— Таблица мер и весов? — переспросил инспектор, совершенно сбитый с толку.
— Да. «Один метр равен 39,37 дюйма» и так далее. Ну то, что дети проходят в школе.
— Нет, это для меня слишком сложно, сэр, — уныло признал инспектор. — Лучше сами скажите мне разгадку. Да, это напомнило мне еще один неясный пункт: почему вы решили, что доза яда, которую приняла миссис Силвердейл, превышала допустимую норму именно в пятнадцать раз?
Сэр Клинтон, сжалившись над Флэмборо, уже было раскрыл рот для ответа, как вдруг на письменном столе звонко задребезжал телефон. Сэр Клинтон поднял трубку:
— Да… Инспектор здесь. — Он передал трубку Флэмборо.
Некоторое время в кабинете звучали лишь обрывочные фразы, которыми инспектор отвечал своему невидимому собеседнику. Наконец он повесил трубку и с довольным выражением на лице обернулся к шефу:
— Кажется, появились какие-то новости, сэр. Это звонил Фоссэвей с Фонтэйн-стрит. Несколько минут назад там появился один человек и начал выспрашивать, не полагается ли за сведения о происшествии в летнем домике какого-нибудь вознаграждения. Тамошние полицейские заинтересовались словами посетителя и передали его в руки детективу-сержанту Фоссэвею. Фоссэвей твердо убежден, что этому человеку действительно что-то известно, но никаких определенных сведений из него вытянуть не удалось.
— Этот человек все еще на Фонтэйн-стрит?
— Нет, сэр. Фоссэвей не имел права задерживать его. А тот в конце концов разозлился и ушел, так ничего и не рассказав.
— Надеюсь, он не исчез бесследно?
— О нет, сэр. Они прекрасно его знают.
— И что же это за человек?
— Отвратительный тип, сэр. Он содержит одну из этих полуподпольных лавчонок, где продаются всякие подделки и прочие сомнительные товары. Однажды он чуть было не попался на каких-то открытках, но в конце концов все-таки смог нас перехитрить. Потом его обвинили в хулиганстве: вечерами бродил с фонарем по парку и пугал парочки. В общем, мерзкое создание. Его фамилия Уэлли.
Сэр Клинтон слушал рассказ Флэмборо с брезгливой гримасой.
— Что ж, — проговорил он, когда инспектор закончил, — если этого Уэлли можно отыскать в любой момент, тогда все в порядке. Думаю, нам удастся развязать ему язык. Кстати, какова была цель этой затеи с лампой? Эстетическое наслаждение или шантаж?