Флэмборо принялся аккуратно переписывать анаграмму и уже расшифрованный текст в свой блокнот. Дождавшись, пока он закончит, сэр Клинтон снова заговорил.
— Давайте на некоторое время отбросим официальный тон, — начал он, закуривая сигарету. — То, что я скажу, не для служебного блокнота. Итак, приходится признать, инспектор, что наше расследование продвигается не слишком успешно. Улик у нас пока так мало, что узнать правду мы можем лишь при помощи гадалки. Но оставить это дело нераскрытым мы попросту не имеем права. Судя по всему, этот Уэлли — наша единственная надежда.
Горестный монолог сэра Клинтона навел инспектора на какую-то новую мысль:
— Я тут размышлял над теми девятью версиями, которые мы на днях обсуждали. — Думаю, их следует сократить до шести. Совершенно ясно, что две пули не могли попасть в Хассендина по чистой случайности. Следовательно, все гипотезы, основанные на этом допущении, нужно из таблицы исключить. Инспектор извлек из кармана весьма потрепанный листок бумаги. — В таком случае мы получаем набор из шести вариантов.
Инспектор разложил листок на столе, и сэр Клинтон прочел следующее:
Хассендин Миссис Силвердейл
А: самоубийство самоубийство
Б: убийство убийство
В: самоубийство несчастный случай
Г: убийство несчастный случай
Д: самоубийство убийство
Е: убийство самоубийство
— Я думаю, сэр, что из этого списка можно вычеркнуть и еще несколько пунктов. Была ведь и третья смерть — смерть прислуги из Хэтерфилда, которая, судя по всему, связана со смертью Хассендина и миссис Силвердейл, и рассматривать ее отдельно, на мой взгляд, не имеет смысла.
— В этом я с вами полностью согласен, инспектор, — заверил его шеф.
Флэмборо, успокоенный мыслью, что, по крайней мере, с этого фланга нападения можно не опасаться, продолжал уже более доверительным тоном:
— Кто убил служанку? Это важный вопрос. Хассендин убийцей быть не мог, потому что доктор Рингвуд видел служанку живой сразу после того, как сам Хассендин умер у него на руках. Миссис Силвердейл здесь также ни при чем, поскольку все указывает на то, что она умерла еще до того, как Хассендин покинул летний домик и вернулся в Иви-Лодж. Следовательно, за происшествием в Хэтерфилде стоит некто третий. И этот третий из тех, кто, заметая следы, не остановится и перед убийством.
— Все, что вы говорите, весьма убедительно, инспектор.
— Прекрасно, сэр. В таком случае, я предлагаю в свете этого заключения заново осмыслить вышеупомянутые шесть вариантов.
— Продолжайте, — ободряюще произнес сэр Клинтон, в душе посмеиваясь над тем, с каким увлечением инспектор оперирует тем самым приемом, который поначалу столь решительно отверг.
— Итак, вариант первый: двойное самоубийство. Эта версия кажется мне не слишком убедительной. Если бы эти двое задумали самоубийство, один из них должен был запастись достаточно большим количеством гиосцина, которого хватило бы на двоих. Я делаю такой вывод, поскольку мне известно, какая крупная доза яда была обнаружена в крови миссис Силвердейл. Однако, по сообщению вашего лондонского эксперта, ни в крови, ни в желудке Хассендина следов гиосцина не оказалось. Зрачки его также пребывали в нормальном состоянии. Судя по содержанию дневника и по отзывам его знакомых, Хассендин был вовсе не склонен подвергать себя ненужным страданиям. Если бы он стал стреляться, то только в голову. А будь у него гиосцин, он не стал бы стреляться вовсе — попросту проглотил бы яд, чтобы умереть без боли.
— Это заключение представляется мне довольно убедительным, но не бесспорным, — отозвался сэр Клинтон.
— Все эти доводы приложимы также к третьему и пятому вариантам. Думаю, от версий, допускающих самоубийство Хассендина, можно смело отказаться.
— Подождите! — вмешался сэр Клинтон. — Я не утверждаю, что вы ошибаетесь, однако ваших аргументов не хватает, чтобы с уверенностью исключить из списка версии о самоубийстве. Рассматривая вариант номер один, вы допускаете, что миссис Силвердейл совершила самоубийство, следовательно, у нее имелся достаточный запас гиосцина. Но в третьем варианте мы исходим из предположения, что она отравилась случайно, и прежде чем исключать самоубийство Хассендина, вам нужно доказать, что в данном случае гиосцин был у него. Я не утверждаю обратное. Я лишь призываю вас не отступать от собственной логики.