— И что же?
— Причину смерти я определил почти сразу же, — продолжал инспектор. — Здесь опять поработала удавка. Уэлли был задушен тем же способом, что и служанка из Хэтерфилда. Симптомы совершенно типичные: лицо и язык раздуты, глаза широко раскрыты и выкачены, зрачки расширены; на губах и вокруг ноздрей немного крови. Когда же я получил возможность целиком осмотреть тело, на шее обнаружилась отчетливая отметина от удавки. — Флэмборо секунду помедлил, словно для того, чтобы подчеркнуть значимость следующих слов. — Я, разумеется, обыскал канаву, и обнаружил там саму удавку. Это оказалось весьма сложное устройство. Очевидно, на сей раз преступник действовал более продуманно.
— Хорошо, и что же представляет собой эта удавка? — резко проговорил сэр Клинтон, раздраженный слишком пространными комментариями инспектора.
— Вот она, сэр. — И Флэмборо неожиданно торжественным жестом извлек на свет орудие убийства. — Видите — это струна от банджо, продетая в кусок резиновой трубки. Рукоятки, как и в прошлый раз, сделаны из кусков ветки, однако в Хэтерфилде вместо струны и резиновой трубки убийца воспользовался обычной бечевкой. Струна не позволила удавке порваться, а резиновая трубка распределила давление и не дала струне врезаться в тело.
Сэр Клинтон взял удавку и принялся с явным интересом ее рассматривать.
— Хм! Конечно эта находка вам не сильно поможет, но все же она чуть больше рассказывает о личности убийцы, чем первая удавка. Струну, разумеется, можно купить в любом музыкальном магазине. Но вот резиновая трубка должна навести вас на некоторые мысли.
Инспектор снова внимательно оглядел удавку.
— Стенки очень толстые, а внутреннее отверстие неожиданно узкое по сравнению с внешним диаметром.
Сэр Клинтон кивнул.
— Химики называют это «напорной трубкой». Она применяется для выкачивания воздуха из сосудов и вообще при работе со сниженным давлением. Вот для чего такие толстые стенки: они не порвутся под напором внешнего давления, когда внутри трубки будет вакуум.
— Понятно, — протянул инспектор, задумчиво вертя трубку в пальцах. Значит, подобные вещи обычно имеются в заведениях наподобие Крофт-Торнтонского института?
— Практически всегда, — отозвался сэр Клинтон. — Но не делайте излишне поспешных выводов. А что, если кто-то намеренно пытается бросить тень на работников института? Трубка прекрасно подходит для этих целей. А ведь ее можно найти и за пределами научно-исследовательского института. Такие трубки свободно продаются в магазинах.
— О, вот как! — протянул инспектор, несколько удрученный крушением перспективной, как ему казалось, версии. — Да, вероятно, вы правы, сэр. Но все-таки резиновая трубка — не вполне обычное орудие убийства, верно?
— Вы хотите сказать, что обычному преступнику едва ли пришло бы в голову ею воспользоваться? Но ведь мы имеем дело не с обычным преступником. Наш противник чрезвычайно умен. А теперь скажите мне вот что: вас не удивляет, что убийца потрудился специально для полиции оставить орудие убийства на месте преступления? Он ведь преспокойно мог сунуть удавку в карман — она вполне бы туда поместилась.
— Одного взгляда на тело достаточно, чтобы определить орудие убийства, сэр. Оставляя удавку, преступник ничем не рисковал, не так ли?
Но сэра Клинтона объяснение Флэмборо не удовлетворило.
— Чем меньше преступник оставляет на месте преступления улик, тем сложнее его поймать. Это общеизвестно, инспектор. А наш противник вовсе не дурак, как я уже неоднократно отмечал. Казалось бы, он должен был замести все следы. Но нет — он преподносит нам само орудие преступления, да еще настолько примечательное. Странно, не правда ли?
— Значит, вы думаете, что убийца не имеет отношения к науке, но, используя элемент медицинского оборудования, хочет подвести под подозрение медика — то есть, Силвердейла?
Сэр Клинтон ответил не сразу.
— Я одного не могу понять, — наконец задумчиво проговорил он, — что перед нами: просто обман или двойной обман. И то и другое в равной степени возможно.
Инспектор на минуту задумался, не в силах разгадать смысл этого таинственного замечания.
— Кажется, я понимаю, что вы хотите сказать, сэр, — в конце концов осенило его. — Допустим, убийство совершил не Силвердейл, но убийца, вознамерившись навести подозрение на Силвердейла, оставляет на месте преступления предмет, применяемый в его лаборатории, чтобы мы — как, признаюсь, это случилось со мной, — обвинили в преступлении Силвердейла. Это будет просто обман. Если же убийство действительно совершил Силвердейл, он мог намеренно оставить удавку, рассуждая следующим образом: мы не поверим, что он настолько глуп, чтобы бросить орудие убийства рядом с телом, и исключим его из списка подозреваемых. И это уже будет двойной обман. Правильно, сэр?