Сэр Клинтон рассеянно кивнул и взял со стола следующий снимок. Это была сильно увеличенная копия первых двух строчек предыдущего отрывка. Сэр Клинтон достал лупу и принялся внимательно изучать фотографию.
— Это явно оригинал, — отважился наконец заговорить инспектор. — Господин Судья весьма предусмотрителен. Он предоставил нам исчерпывающие доказательства подлинности документа. Увеличение достаточно сильно, чтобы убедиться: бумагу не терли резинкой и не скребли.
— Верно, — согласился сэр Клинтон. — И линии букв вполне естественные. Перо не останавливалось в неположенных местах, как всегда бывает, если человек обводит через бумагу буквы, написанные кем-то другим. На такой увеличенной копии мы бы непременно это заметили. Думаю, вы правы, инспектор: перед нами и в самом деле отрывок из подлинного письма Силвердейла.
— Да, и остальные снимки также это подтверждают, — отозвался инспектор, указывая на микрофотокопии еще нескольких фрагментов текста. — Подлинность документа не вызывает сомнений.
Сэр Клинтон еще некоторое время с живым интересом изучал фотографии, но в конце концов положил их на стол и повернулся к инспектору.
— Ну, и что вы об этом скажете?
— По-моему, все достаточно ясно, — отозвался Флэмборо. — Содержание отрывка вполне прозрачно. Силвердейлу и мисс Дипкар надоело ждать. «Так не может продолжаться», — пишет он. И они стали придумывать, как устранить с пути миссис Силвердейл. «Наш последний план представляется мне наиболее разумным». Очевидно, они решили привести его в исполнение. Нетрудно догадаться, в чем заключался этот план. Силвердейл намеревался как бы ненароком поведать Хассендину об особенностях воздействия гиосцина и таким образом спровоцировать его на то, чтобы он одурманил миссис Силвердейл и таким образом получить над ней полную власть. А расставив ловушку, Силвердейл и мисс Дипкар будут внимательно следить за развитием событий, дожидаясь возможности обратить ситуацию в свою пользу. Из последнего предложения ясно, что они не остановились бы даже перед убийством, замаскировав его под двойное самоубийство. Вот как я понимаю это письмо, сэр.
Сэр Клинтон, не торопясь высказывать собственное мнение, взял со стола полную копию письма и снова принялся изучать его, словно на этот раз стремился отыскать там что-то конкретное. Наконец он, видимо удовлетворенный, подтолкнул фотографию к Флэмборо.
— Не хочу давить на вас, инспектор, поэтому не стану говорить вам, что я вижу в этом письме. Лишь попрошу вас внимательно посмотреть на словосочетание «скорее всего» и сказать, видите ли вы в нем что-нибудь необычное. Подумайте как следует. Хоть что-нибудь в этих словах удивляет вас?
Инспектор внимательно оглядел указанную строчку, сначала невооруженным глазом, затем через лупу.
— Я не вижу признаков фальсификации, сэр. Бумага абсолютно гладкая, почерк твердый — нет ни обрывов, ни неровных линий, которые характеризуют подделку. Мне лишь кажется немного странным то, как тесно написаны буквы.
— Это я и хотел услышать! Заметьте, что слово расположено в середине строки. Теперь же посмотрите на слово «будет» в третьей от конца строчке.
— В нем тоже слишком тесно написаны буквы, — проговорил инспектор.
— А слово «совершилось» во второй от конца строке?
— И с ним то же самое!
Флэмборо, погрузившись в молчание, принялся внимательно изучать остальные слова письма. Сэр Клинтон терпеливо дожидался, пока он закончит.
— В слове «возможности» из фразы о гиосцине и в слове «до» в середине последней строки буквы тоже, кажется, стоят слишком тесно. Но этот дефект настолько незначителен, что его и не заметишь. Я, по крайней мере, заметил только тогда, когда вы мне на него указали. Однако если вы полагаете, что здесь слова были стерты и поверх них написаны новые, я буду вынужден с вами не согласиться, сэр. Я просто не могу в это поверить.
— Ваше последнее утверждение я не намерен оспаривать, — мягко успокоил его сэр Клинтон. — Давайте для разнообразия поговорим о другом. Вам никогда не приходило в голову, инспектор, как много порой зависит от расстановки слов в предложении? К примеру, фраза «Я твой друг» означает вовсе не то же самое, что и «Твой друг — я», хотя слова в обоих предложениях одинаковые.
— Да, вы правы, — отозвался Флэмборо. — Хотя я никогда над этим не задумывался. И… — добавил он нерешительно, — я не совсем понимаю, какое это имеет отношение к нашему делу.
— Жаль! — заметил сэр Клинтон. Сочувственная интонация в его голосе показалась инспектору не слишком искренней. — Давайте-ка подумаем над этим вместе. В каких случаях человек склонен слишком тесно ставить буквы в словах?