— Не может ли ваш врач что-то сделать? — спросил Уэндовер, нарушив молчание, которое грозило стать неловким.
— Молодой Эллардайс? Нет, он пытался, но ничего не вышло. Точно, как с моей астмой. Не все можно вылечить, и не стоит ждать чудес от врачей, не так ли? Эллардайс знает об этом, и готов пробовать новые подходы. Но мы стараемся не утруждать его, не можем же мы расходовать его время. Кроме того, он очень занят родами. Девушки доверяют ему, и я считаю, что в этом вопросе он по-настоящему разбирается. Но что касается и меня, и Тони, то очевидно, что мы неизлечимы.
— Но всегда есть вероятность, что найдется какое-то новое средство, — попытался ободрить его Уэндовер. — Посмотрите только на инсулин.
— О, я надеюсь на это, — вставил Дерек Гейнфорд, правда, его голос был полон скептицизма. — В любом случае, не стоит беспокоиться о…
Внезапно он запнулся и закашлялся, задыхаясь от судорог. Его лицо посинело, и на нем выступили бусинки пота. Чтобы устоять на ногах, он схватился за плечо Уэндовера, а второй рукой поспешно вынул из кармана маленький тряпичный пакет. Еще одно усилие, и он достал из кармана платок и приложил к нему пакет. Раздался шорох, и он прислонил платок к лицу и шумно вдохнул. Симптомы приступа постепенно прошли, а воздух наполнился ароматом грушевых капель.
— Ах! Так лучше! — выдохнул страдалец, убирая платок и обнажая утомленное лицо. — Ненавижу этот препарат и применяю его только в крайнем случае — он вызывает дикую головную боль. Но избавление от удушья того стоит. Через секунду-другую я буду в полном порядке… до следующего приступа.
— Полагаю, амилнитрит? — спросил сэр Клинтон.
— Да, — с длинным облегченным вдохом ответил Дерек Гейнфорд. — Заставляет кровь ударить в голову, ну, или вызывает такое чувство. Думаю, мне лучше поспешить к машине. Извиняюсь, что проявил себя таким образом. Нашей семье лучше не появляться на людях.
Взмахнув на прощание, он поспешил прочь, неуверенно шагая в сторону дороги.
— Бедняга! — заметил Уэндовер, наблюдая за отступающей фигурой. — У него это с детства — за последние двадцать пять лет не было и месяца, в течение которого его здоровье можно было бы считать нормальным… Ну, раз уж мы здесь, то давайте посмотрим тот кратер.
— Как вам угодно, — согласился сэр Клинтон. — Хотя признаюсь, я устал от разрушений. Мы их много повидали — люфтваффе спутали нас с Трендоном и сбросили на нас все, что у них было. Видимо, они посчитали, что бомбят железнодорожный узел.
Уэндовер окинул взглядом окружавшее их дроковое поле.
— К счастью, они здесь не могут никого убить, разве что пару кроликов, — заметил он. — Единственный человек, проживающий в этих краях, это бездельник из того одинокого коттеджа, что стоит у дерева под холмом.
— Почему этот район не застроили? Это запад Эмблдауна, а многие города расширяются именно на запад. И на машине добраться удобно. Думаю, во время послевоенного бума он будет застроен. Здесь можно разместить приличный пригород с хорошими домами и садами.
— Здесь какие-то ограничения на строительство, — заметил Уэндовер. — Единственный местный житель — тот парень, Пирбрайт. Его семья жила в этом коттедже три или четыре поколения. Не думаю, что его стоило бы выселить. Он получает какую-то мелочь от землевладельцев за то, что присматривает, чтобы отдыхающие не оставляли горящих костров после пикников, а также чтобы не случилось еще чего-нибудь такого. Конечно, он шантажирует отдыхающих, и, не сомневаюсь, у него нет никакого достойного занятия.