— В этом что-то есть, — заметил Макс. — Агата, откуда ты взяла эту мысль? Ты же не сама это придумала?
— Вопрос не в том, «откуда я взяла эту мысль», Макс, — раздраженно ответила миссис Пайнфольд. — Дело в том, что я права, и это понимаешь даже ты, хоть и после объяснения. Было бы явной глупостью дробить участок на крохотные кусочки для каждого из нас. Если бы мы сделали так, то это уничтожило бы все возможности развития. Я настаиваю на моем решении вопроса. Это правильный путь, здесь нет сомнений. Вы согласны? — обратилась она к Уэндоверу.
— Самому мне малоинтересны небольшие наделы, — признался Уэндовер. — Да и честно разделить землю весьма непросто. Нельзя просто разбить ее на одинаковые по площади участки, ведь некоторые места явно привлекательнее других для строительства. Но вы должны решить сами, моя точка зрения не должна влиять на вас. Вам есть, что сказать? — спросил он у Дерека Гейнфорда.
Прежде чем начать, тот захлебнулся в еще одном приступе кашля, после которого бессильно обмяк в кресле. Уэндовер заметил, как изменился цвет лица Гейнфорда и задумался о скоротечности жизни. «Любой из этих приступов может убить его», — пробормотал он, взглянув на измученного человека в кресле.
Они подождали, пока больной не соберется с силами и не сможет говорить.
— Нам… нужно… продать все сразу. Никто не знает… сколько будет… продолжаться война. Но, она не может… длиться вечно. Сейчас Эмблдаун… задействован в военных целях… нужно жилье… для рабочих. Если мы… продадим побыстрее… цена будет наилучшей. Они смогут… построить бараки… и ухватятся за это…
— Кто такие «они»? — вставил Макс.
— Все… кто заинтересован… в проживании рабочих. Все равно… кто именно. На мой взгляд… когда война закончится… в Эмблдауне… будет спад… и еще много лет… никому не потребуется… местная земля. Никто ее не купит. И где мы окажемся? Вне игры… и с пустырем на руках. Я за немедленную продажу… пока есть, кому.
Усилия уладить дело взволновали и вымотали Дерека Гейнфорда, и он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Было слышно, как он громко дышит. Миссис Пайнфольд хотела было что-то сказать, но Уэндовер испугался, что она начнет ссориться с Дереком, и поспешил перевести разговор в новое русло.
— Кто-нибудь знает, что думает мистер Фельден?
Но в результате получилось вовсе не так, как того хотел Уэндовер. Ответил Дерек Гейнфорд, он приложил все усилия, но его речь была еще более прерывистой, чем раньше:
— Я знаю… все… что думает… Кеннет, — сказал он, вложив в слова столько злости, сколько позволяло его состояние. — Я говорил… с ним… и он упрямится… изо всех сил. В общем… Агата… он на твоей стороне.
Выражение лица миссис Пайнфольд показало, что она не так уж рада тому, что Фельден оказался ее союзником. Дерек увидел это и иронично заметил:
— Не удовлетворена?.. Я так и думал… Но это так… Кеннет… твердит, что… земля подорожает… И слышать не хочет… о том, чтобы… разделить ее на части. Я говорил ему… когда война закончится… в Эмблдауне будет спад… и земля… никому не потребуется. Никому.
Очередной приступ кашля заставил Дерека замолчать на целую минуту. Затем он смог продолжить:
— И что тогда… с нами будет? Вне игры… с акрами… ни на что не годного пустыря… на руках… Я обсуждал это с Кеннетом… Пытался уговорить его… Но он невыносим… Надменен, будто все знает… и презирает любое… другое мнение…
— О, да! — перебила его миссис Пайнфольд. — Кеннет всегда был таким. Но все-таки, Дерек, на этот раз он прав, и я думаю, было бы глупо выпускать из рук землю только ради того, чтобы немедленно получить немного денег. Я не соглашусь даже на аренду. Я совершенно уверена, что его надо держать под контролем, наготове к любой ситуации. Никто не может сказать, что будет после войны.
— Никто, — с усилием сказал Дерек. — И как раз поэтому… я хочу поскорее избавиться… от земли… пока мы знаем… что и как… Я не согласен… с вашей с Кеннетом… безумной затеей… После войны у нас не будет никакого роста — как и в прошлый раз.
Макса Стэнуэя, по-видимому, осенило.
— Понял! — выкрикнул он. — Кому-то из нас хочется продать. Кому-то из нас хочется придержать. Почему бы тем, кто хочет придержать, не выкупить доли тех, кто хочет продать? Я и сам бы продал. Агата, что ты дашь за мою долю? В семье ты единственная, у кого есть деньги, чтобы выкупить ее.
— Мне нужно подумать, — не слишком сердечно ответила его сестра. Очевидно, ей было не по себе от одной мысли о том, что придется расстаться с деньгами.