Изумление инспектора превзошло даже его огорчение.
— Я не понимаю… — начал он.
— Неважно, позже объясню. Спускайтесь к воде. Посмотрите, сильно ли он ранен. Быстрее же!
Инспектор поспешил исполнить приказ, а сэр Клинтон вынул спички и зажег наконец сигарету, затем, уже немного расслабившись, обернулся к Майклу.
— Как видите, ни одна история не может повториться в точности. Теперь поняли, как он сбежал от вас в тот раз?
Майкл не отвечал. Он рассматривал пьедестал, с которого живая статуя отправилась в свой полет. Он видел сколы и царапины, оставленные резцом при заравнивании того места, где прежде стояла мраморная скульптура. Да, теперь он понял, что в ту ночь, во время маскарада, беглец разыграл тот же трюк; и пока преследователи обыскивали все вокруг, он неподвижно возвышался над ними, ни в ком не вызывая подозрений.
К шефу полиции подошел Сесил.
— Вы не хотите посмотреть, чем можно помочь бедняге? Он наверняка страшно разбился о камни.
— Бедняга? — возмутился сэр Клинтон. — Если хочешь знать, он не бедняга, он дикий зверь, чудовище. Правда, если ты член Общества защиты животных, мы постараемся все сделать пристойно и по закону. Пошли вниз, раз ты так о нем печешься.
Спускаясь, они видели, как «ныряльщика» втаскивают на плот, а когда подошли к берегу, два констебля уже согнулись над белой фигурой, безвольно лежавшей на земле, озабоченный инспектор опустился рядом с ним на колени. Увидев шефа и его провожатых, Армадейл поднялся.
— Ему конец, сэр, — вполголоса доложил он. — Таз разбит всмятку и, наверное, сломан позвоночник. Нижняя часть тела парализована. Я думаю, он долго не протянет. Удар был тяжелейший.
Сесил вглядывался в лицо умирающего. Сначала он его не узнал: жирная белая краска преобразила лицо, — но присмотревшись, он понял, кто был живой статуей.
— Это шофер!
— Разумеется. — Сэр Клинтон считал, что сказанного вполне достаточно.
Армадейл что-то принес с берега.
— Вот плащ, который был на нем, сэр. Это плащ Мардена, как я и сказал, когда увидел его в музее. Когда он сбросил плащ сверху, тот упал на край торчащего из воды камня, а не утонул, как тогда костюм Пьеро.
Сэр Клинтон промолчал. Он перевел взгляд на разбитое, мертвенно-белое тело, но в лице его не было жалости. Он обратился к Армадейлу.
— Инспектор, попробуйте получить признание. Ему недолго осталось жить, и может быть, он захочет что-то сказать. Жаль, что его не удастся повесить, но он может помочь нам связать некоторые куски. Наверняка, он принес сумку или чемоданчик с одеждой, который, вероятно, лежит где-то неподалеку. Узнайте, где именно, этим вы сэкономите нам массу времени и сил. Если удастся что-то из него вытянуть, запишите, и пусть при этом будут свидетели. Сразу же принесете записи в Равенсторп.
Помедлив, он добавил:
— Хорошенько обыщите его одежду. В ней должны быть спрятаны пять медальонов. Их тоже принесете мне.
Он повернулся к Сесилу и Майклу.
— Мы возвращаемся в Равенсторп. Если дедукция меня не подводит, там было еще одно убийство. Надо как-то скрыть это от девушек. Зачем их расстраивать?
Пока они шли через лес, сэр Клинтон хранил полное молчание, и двое его спутников не решались его нарушить. Судя по последним словам начальника полиции, дома их ждала еще одна трагедия, и эта мысль не позволяла думать ни о чем другом. Только уже возле дома сэр Клинтон заговорил.
— Вы наплели девушкам ту чушь, которую я вам подсказал?
— Они знают, что затевается какой-то трюк, но они должны держаться в стороне и сидеть в своих комнатах, пока мы не уберемся из дома, — сказал Сесил.
— Надо было что-то рассказать им, а то бы они очень неуютно себя чувствовали, когда начался весь этот шум. Вы здорово его напутали, когда расшумелись после моего свистка.
— Девушки сидят и ждут нас. Они сказали, что приготовят кофе, когда мы вернемся.
— Черт, и ведь приготовят! — с досадой воскликнул сэр Клинтон. — А я рассчитывал, что они лягут спать. Тогда мы могли бы потихоньку вынести труп Мардена — если он убит, а я думаю, что так оно и есть. Зачем волновать людей, когда можно этого избежать? В Равенсторпе и так хватает сенсаций, незачем добавлять к ним сегодняшние.
Поразмышляв, он придумал выход из положения.
— Суть дела ясна, судебного расследования не будет — значит, насколько я понимаю, можно им рассказать. Я не буду выдавать то, чего не должен, — на этом этапе игры.
Он отбросил окурок и посмотрел на массивное темное здание Равенсторпа. Тут и там светились высокие окна.