— Трусливая курица, — кричит Алекс.
Сердито смотрю на него, и он смеется в ответ. Я не собираюсь возвращаться домой промокшей. Черт возьми, нет. Хотя уже делала это однажды, и все же... Я смотрю на этого дьявольского парня Уэста. В его глазах вызов, даже подстрекательство.
Он издает звук, похожий на кудахтанье курицы, и я показываю ему средний палец. Снова взрыв смеха.
Прежде чем успеваю подумать, позволяю своему телу медленно опуститься в воду, погружая в нее лицо, тело… всю себя. Я сижу под водой, остывая. По правде говоря, это пугает, но, черт возьми, мне хотелось стереть с лица Алекса это вызывающие выражение.
Когда я, наконец, выныриваю, его смешки наполняют воздух, и они звучат совсем близко. Протираю глаза и ловлю его взглядом неподалеку, когда он тоже прыгает в реку. Алекс погружается глубже, чем я когда-либо смогла бы, и плывет на спине вокруг меня, устремив взгляд в небеса.
— Как долго ты будешь терпеть гнев моего брата? — спрашивает он.
Я тоже лежу на спине на воде, глядя в темнеющее небо.
— У меня нет предела.
— У каждого есть свои пределы.
— Не-а, не у меня, — убежденно отвечаю я. — Я в долгу перед ним. Правда.
— Ты в долгу перед ним? — недоверчиво повторяет он.
— Я разбила ему сердце.
Какое-то время он не отвечает. И когда я уже думаю, что тот и не ответит, Алекс говорит:
— Не наказывай себя.
— Ничего не могу с собой поделать. Я злюсь на себя.
И это правда.
Я злюсь на себя.
Злюсь на себя, как и на Дерека, как и на свою мать за свое паршивое воспитание и пренебрежение, как и на своих бывших коллег за насмешки надо мной, как и на своего отсутствующего отца за то, что он рано бросил меня, как и на каждого придурка, который видел меня насквозь, когда я шла по жизни без проводника — без любящей фигуры — кто говорил бы мне, что такое здоровые отношения, а что — нет.
— Но злость может быть и полезна.
Я бросаю на него взгляд, все еще держась на воде.
— Как злость может быть полезна?
— Злость — твой друг. Она говорит тебе, что у тебе действительно есть свои пределы. Говорит тебе, с чем ты не можешь смириться. Говорит тебе, когда с тобой не будут плохо обращаться. Твоя злость — это еще одна форма любви, и она говорит тебе, когда нужно защитить себя.
Я не могу оторвать от него взгляда, совершенно сбитая с толку его глубиной. Он ловит мой взгляд и ухмыляется, будто читает мои мысли.
— Я не только красивое личико, — говорит он мне. — У меня много слоев, Турбо. Хочешь капнуть глубже? Тебе понравится каждый из них.
Я закатываю глаза.
— Мне было интересно, куда подевалось твое самодовольство.
Внезапно он брызгает в меня, и я ахаю, когда вода попадает мне в лицо.
— Всегда здесь. И никуда не денется.
Я брызгаю в него в ответ, но он просто улыбается, ничуть не смущаясь.
После нашего купания Алекс заставляет меня ждать под деревом на заднем дворе, пока он принесет полотенце. Это очень мило с его стороны. Я прячусь ото всех. На лужайке полно людей. Эта вечеринка намного интенсивнее, чем раньше. Она… провокационная, вот все, что я могу сказать. Люди более расслаблены, выпивка расходуется в рекордных количествах.
Алекс пробирается сквозь толпу, и ему буквально приходится проталкиваться руками. Девушки кричат, умоляя его прикоснуться к ним. Он что-то говорит одной из них, и она заметно дрожит в ответ. Я подавляю смешок, когда тот проскальзывает внутрь, и также быстро мой смех угасает, когда я замечаю, что подружки Нины, сучки, сбились в кучу.
— Она сказала, что он выставил ее! Вот так просто! — возмущается одна из женщин. — Я даже не могу в это поверить после того, через что он заставил ее пройти.
Эти сучки серьезно говорят всякую чушь об Эйдане, когда они у него дома?
— Она также сказала, что он с какой-то шлюхой.
Другая ахает.
— Да, я видела ее! Только что! Она пошла в его спальню.
Мое сердце замирает в груди, и все, о чем я могу думать, это об Эйдане с другой женщиной.
Адреналин захлестывает меня, когда я отталкиваюсь от дерева и мчусь к дому. Группа Нины оборачивается, чтобы посмотреть на меня, а главная запевала поднимает на меня руку и хмурится:
— Она сказала, что это ты во всем виновата!
— Отвали, — огрызаюсь я, подходя так близко, что она испуганно отшатывается.
— Она набросилась на меня! — кричит она, когда я продолжаю двигаться. — Она собиралась меня ударить!
Эти женщины невероятны.
Закатив глаза, я открываю дверь и проскальзываю внутрь, с каждым шагом моя промокшая одежда оставляет лужи. Все в порядке. Мы с Тильдой уберемся утром. А еще лучше, я найму чертову бригаду уборщиков.
Как и прежде, я обшариваю все комнаты в доме в поисках его. Врываюсь в его спальню, включаю свет, чтобы осмотреть ее. Я знаю, что веду себя безумно… импульсивно, но не могу остановиться…
Девушка в кровати ахает.
От ярости у меня по коже бегут мурашки, когда я смотрю на нее, одетую в откровенный топ и мини-юбку.
— Какого черта ты здесь делаешь? — Я закипаю, сжимая кулак.
Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Я хотела сделать ему сюрприз…
— Он сказал тебе прийти сюда?
— Нет…
— Он здесь?
— Нет.
— Тогда какого хрена ты здесь делаешь?
— Я хочу его, правда хочу, и думаю, он тоже захочет меня…
Я распахиваю дверь и указываю на нее.
— Убирайся нахуй отсюда.
— Но…
— Убирайся!
Она поспешно вскакивает на ноги и пьяной походкой выходит из комнаты. Даже называет меня злюкой, и мне приходится проглотить проклятие.
Я не оставляю камня на камне, продолжая поиски, даже натыкаюсь по пути на Алекса. Он тут же заворачивает меня в полотенце и следует за мной, спрашивая, что я делаю и почему у меня такой сердитый вид.
Я не отвечаю, вглядываясь в каждое лицо, обыскивая каждую комнату, и снова ничего не нахожу.
Его здесь нет.
И все же, как и раньше, я чувствую исходящий от него жар, будто он где-то рядом, будто я только что разминулась с ним…
***
Возвращаюсь к себе и быстро принимаю душ, стараясь не думать о его местонахождении. Мне нужно чем-то занять себя, отвлечься, прежде чем я поддамся паранойе. Горячая вода отвратительна, а Филот снова сидит в углу и наблюдает за мной.
Я выхожу и заворачиваюсь в полотенце. Потом иду на кухню и начинаю собирать обед, потому что, несмотря на короткий перерыв на обед, у меня не хватает времени спуститься и что-нибудь приготовить, и я не собираюсь пользоваться тем, чтобы Тильда готовила мне обед (она предложила, но я отказалась, потому что у нее и так дел по горло). Интересно, как долго продлиться моя мотивация — собирать обед?
В доме становится тише, будто вечеринка наконец-то подходит к концу. Аллилуйя.
Мои пальцы все еще дрожат от ярости, когда я увидела эту цыпочку в его постели, будто у нее был гребаный шанс с ним. Только через мой гребаный труп…
Я открываю свой пластиковый контейнер, когда в мою дверь внезапно стучат, заставляя меня подпрыгнуть. Стук не прекращается. Безжалостные кулаки обрушиваются на деревянную дверь.
Я спешу к ней, прижимая полотенце к груди. Стук настойчивый, будто что-то случилось. Я быстро открываю дверь и от неожиданности отступаю назад, когда в комнату входит Эйдан, а за ним следует запах алкоголя.
— Что происходит? — выдыхаю я, ожидая, что он скажет мне, какого черта тот чуть не вышиб мою дверь.
Он резко оборачивается, чтобы посмотреть на меня, прежде чем скользит взглядом по моему полотенцу.
— Проверка, — просто говорит он.
Я сухо смотрю на него.
— Вы ее уже проводили.
Он качает головой, расхаживая по моим апартаментам.
— Это была проверка при въезде, мисс Монткальм.
— Итак, что эта за проверка?
— Эта? — Эйдан повторяет мой вопрос, обдумывая его, прежде чем ответить: — Эта сезонная проверка.
Я выгибаю бровь.
— Это сезонная проверка?
— По сути.
— Вы опять под кайфом?
— Нет.
Он определенно не под кайфом… просто пьяный… опять.
— Я нравился вам, когда был под кайфом? — спрашивает он, ухмыляясь мне. — Вы хотели повторения, мисс Монткальм?