Нет, нет, он не мог меня отпустить. Я отказываюсь в это верить.
— Может быть, однажды ты все вспомнишь, — ловлю себя на том, что говорю. — Может быть, все обретет смысл.
Его ответ тверд.
— Я не стремлюсь к воспоминаниям. У меня и так нет никаких приятных воспоминаний. Сомневаюсь, что я накопил что-то стоящее, но это ты, Айви, ты — то, что я пытаюсь понять.
Я просто качаю головой, ничего не говоря.
Уэст не унимается.
— Я хочу знать, почему ты здесь.
— Ты привез меня сюда.
— Я говорю не о забегаловке.
Я знала это.
Делаю еще один глоток своего молочного коктейля.
— Я здесь по работе.
Он слабо улыбается.
— Врунья.
Я помешиваю свой напиток.
— Тогда почему, по-твоему, я здесь?
Уэст не отвечает. Вместо этого он смотрит на браслет, затем на мою футболку.
— Где тот мужчина?
Я прикусываю трубочку, избегая его взгляда.
— Какой мужчина?
— Мужчина, который подарил тебе этот браслет. Мужчина, у которого ты украла футболку…
— Одолжила…
— Где он?
— Какое это имеет значение?
— Ты здесь из-за него. Либо ты убегаешь от него… либо…
— Либо?
Он слегка качает головой.
— Я не знаю.
— Почему я должна убегать от него?
Уэст задумчиво смотрит мне в глаза.
— Потому что он бы тебя не отпустил.
Мой желудок сжимается от его горячего взгляда.
— Ты прекрасна, — говорит он и действительно имеет это в виду. — Ты очень красива, и что-то подсказывает мне, что от тебя было бы трудно уйти.
Мое сердце замирает. В глазах нарастает знакомое напряжение. Я прочищаю горло, проглатываю еще немного напитка и сосредотачиваюсь на своей тарелке. Потом провожу пальцем по крошкам, собирая их одну за другой.
— Спасибо за комплимент, — в конце концов говорю я. — И ты прав. Я сбегала, но… я перестала убегать, правда было уже слишком поздно. Ущерб был нанесен, и теперь я здесь.
Пальцы Уэста дрогнули и начали скользить по столу, но также быстро он сжал руку в кулак и отдернул ее. Интересно, что он собирался сделать. Прикоснуться ко мне? Утешить меня? Лучше бы он не отстранялся.
Я слишком ошеломлена, чтобы продолжать разговор, чувствуя, что в любую минуту он может связать все точки, и чувствуя себя немного сомневающейся в этом. Может быть, даже смелой.
— Итак, ты исключаешь то, кем я не была в твоей жизни, — говорю я, возвращаясь к предыдущей теме разговора.
Его губы приподнимается.
— Да.
— И ты бы предпочел, чтобы я тебе не говорила?
— Мне посоветовали этого не делать, сказали, что, возможно, будет лучше, если я естественным образом вступлю в отношения с окружающими.
Я медленно киваю.
— В этом есть смысл. Итак, ты пришел к выводу, что я не могла у тебя работать?
Теперь он развеселился.
— Возможно, ты и работала, но не в той должности, в которой находишься здесь.
— Возможно, ты обучал меня.
— Сомневаюсь, что я был настолько терпеливым.
— Я могла бы быть кем-то в офисе, мистер Уэст. Например, секретарем в приемной.
— Ты ужасно разговариваешь по телефону. Ты не была секретарем в приемной.
Я сдерживаю улыбку.
— Ладно, тогда, может быть, я была твоей уборщицей.
— Состояние твоих апартаментов заставляет меня думать иначе.
— Тогда я могла быть твоим другом.
Теперь он замолкает, задумчиво сдвинув брови.
— Ты, мой друг?
Я удивленно приподнимаю брови.
— Ого, я должна была оскорбиться от такого тона. Ты не думаешь, что можешь быть со мной друзьями? Мы могли бы быть лучшими друзьями.
Он издает жесткий смешок и проводит рукой по волосам, выглядя озадаченным.
— Это невозможно, Айви.
— Почему? — требую ответа я.
— Я никогда не смог бы дружить с женщиной, которая меня так привлекает.
От этих слов у меня щемит сердце, и мне приходится сделать паузу, чтобы понять, что я чувствую по этому поводу.
— Хорошо, — медленно говорю я, напрягаясь всем телом и заставляя себя произнести: — Может быть, у нас было нечто большее.
Он ухмыляется.
— Больше, чем друзья?
Я хмурюсь из-за его веселья, потому что в его устах это звучит так, будто все это притянуто за уши.
— Да, — говорю я ему импульсивно. — Может быть, мы были безумно влюблены друг в друга.
Я внимательно наблюдаю за его реакцией и не могу поверить, что сказала это, но так оно и есть.
Он реагирует незамедлительно. Еще один недоверчивый смешок, а затем покачивание головой.
— Ни в коем случае.
Мои глаза расширяются.
— Почему, черт возьми, нет?
— Я не могу любить, мисс Монткальм.
Мне требуется вся моя сила воли, чтобы улыбнуться в ответ, но улыбка получается чертовски натянутой.
— Да, — слабо отвечаю я. — Наверное, я просто дурачу тебя, не так ли?
— Не переживай, — уверяет он меня. — Я докопаюсь до сути, так или иначе.
Я стараюсь вести себя непринужденно, хотя и трещу по швам.
— Так почему ты не можешь любить?
— Я не так устроен.
— А что, если ты был таким?
Он снова качает головой.
— Я никогда не смог бы полностью довериться кому-то, Айви. Это невозможно.
— Как ты можешь быть так уверен?
— Только потому, что мои воспоминания исчезли, это не значит, что я стал другим. Я отказываюсь любить, потому что ни одна женщина на свете не захочет меня целиком.
— Звучит как ненависть к себе.
— Нет, — убежденно возражает он. — Дело не в этом.
— Тогда в чем?
Уэст выглядит обеспокоенным, он снова задумчиво постукивает пальцами по столу.
— Я никогда не смог бы поставить себя в ситуацию, которая сделала бы меня уязвимым. И никогда не смог бы вернуться к этому чувству.
— Вернуться? — мягко подталкиваю его я.
Он прищуривается, глядя на меня.
— Я также не собираюсь возвращаться к этому. Прошлое остается в прошлом. Некоторые чувства — как и переживания — никогда не должны повторяться.
Мои губы опускаются. Поспешно, не думая останавливаться, я бормочу:
— По-моему, это звучит как страх.
Его постукивания прекращаются. Я не смотрю на него, чтобы увидеть, какова его реакция на это. Просто сосредотачиваюсь на своей тарелке — на своем дыхании — и позволяю моменту пройти.
Эйдан более сломлен, чем я думала, и я задаюсь вопросом, был ли он таким же сломленным, когда мы были вместе. Он сдерживался, не поймите меня неправильно. И боялся, что ему причинят боль, но никогда еще не был таким непробиваемым, как сейчас. Или просто скрывал всю глубину своих чувств? Сколько же ему пришлось бороться, прежде чем он полностью открылся мне?
Мысли безудержно кружатся в моей голове, но ответа нет.
Он ждет, пока я съем все до крошки со своей тарелки, а я тяну гораздо дольше, потому что борюсь со своими эмоциями. И украдкой бросаю на него взгляды и хмурюсь, потому что люблю этого гребаного мужчину и просто хочу проснуться от этого кошмара, и чтобы все это поскорее закончилось. Эйдан не любит, но он любил.
Он хотел жениться на мне.
Эйдан понятия не имеет, какую боль я испытываю. Каждый раз, когда смотрю на него в ответ, мне становится невыносимо не прикасаться к нему. Я бы все отдала за одну минуту с мужчиной, в которого влюбилась, даже если бы потратила эту минуту на то, чтобы сказать ему, что люблю его до конца.
Что ж, должно быть, я действительно хороша в этом притворстве, потому что, пока смотрю на него в трауре, он смотрит на меня совершенно по-другому — похотливо и хищно. Его взгляд становится тяжелым, когда тот исследует каждый сантиметр моего тела, заставляя меня чувствовать себя обнаженной перед ним. От этого по моему телу пробегает горячая волна. От одного его взгляда каждый сантиметр моего тела оживает.
Наконец, я заканчиваю, желудок полон, а сердце странно спокойно бьется. Затем наблюдаю, как он встает, чтобы оплатить счет, его широкое мускулистое тело устало движется к стойке. Я оглядываю его, кожа покрывается жаром, низ живота сводит от желания.
Это пытка, не похожая ни на что из того, что было сегодня.
Я встаю, когда он направляется к выходу, бросив на меня взгляд. Эйдан не произносит ни слова, но тщательно обводит взглядом каждый сантиметр моего тела, задерживаясь на ногах. Я позволяю ему отойти на некоторое расстояние и быстро останавливаюсь, чтобы положить в рот вишенку, которую оставила от своего молочного коктейля, мне нужна секунда, чтобы собраться с мыслями.