— Куда ты направляешься? — немедленно требует он, внезапно уделяя мне все внимание.
— Я беру выходной. — Я не утруждаю себя приведением в порядок своей части стола. Потому что… к черту все это.
— А как же электронные письма, которые ты должна составить…
— Я чертовски уверена, что вы справитесь с этим, мистер Уэст, — шиплю я, выходя из комнаты, и на этот раз не оглядываюсь.
***
Я провожу свой выходной не лучшим образом. Закрываюсь в своих апартаментах и не выхожу, даже чтобы позвонить Ане, потому что не хочу рассказывать ей, что сегодня ушла с работы в припадке ярости. А поход на реку без Алекса не будет ощущаться так же, как раньше.
Мне нужно время для самоанализа… то есть съесть шоколад и послушать Адель.
Я роюсь в своем чемодане и достаю несколько DVD-дисков, которые Ана собрала для меня. И провожу вторую половину дня за просмотром «Принцессы Невесты», чищу свои светильники на случай очередных дурацких проверок и выслеживаю Филота с тапочком.
Я также думаю об Эйдане.
«Как ты это делаешь?» — хочу спросить я. — «Как тебе удается вести себя так, будто ничего не произошло? Будто это ничего не значит?»
Интересно, может, он просто разозлился и защищал себя. Я отвергла его, не так ли? И, возможно, это было жестоко. Понимаю, как это, должно быть, выглядит, но я была слабой. Я так отчаянно нуждалась в своем Эйдане, что в конце концов стала относиться к нему как к своему Эйдану… настолько, что перестала мысленно называть его Уэстом.
К тому времени, когда принимаю душ и ложусь в постель, я чувствую себя виноватой. Если бы я просто позволила ему отвезти меня домой, ничего бы не случилось. Я бы не заползла к нему на колени и не сделала первый шаг. Он бы высадил меня у моих апартаментов, и у нас остались бы приятные воспоминания о том, как мы ладили друг с другом.
Ладно, я могу это исправить.
Я исправлю это.
Я тоже буду вести себя так, будто ничего не случилось, и все вернется на круги своя.
Видите, я в порядке.
В полном по-о-о-о-орядке.
***
— Мисс Монткальм, — начинает он, когда я захожу в кабинет следующим утром, — мы сегодня чувствуем себя лучше, или мне ждать очередного исчезновения?
Я сажусь на стул рядом с ним, одаривая его сердечной улыбкой.
— Я сегодня чувствую себя превосходно, мистер Уэст.
Сбавь, черт возьми, тон, Айви.
Он смотрит на меня, пытаясь понять, говорю ли я правду или плету какую-то чушь. Я прихлебываю кофе и продолжаю работать, будто все в порядке. Отлично, отлично, отлично.
— Ты трезва, верно? — удивляется он после того, как я одариваю его еще одной заискивающей улыбкой от уха до уха.
— Трезва. — К сожалению.
— Ладно… — Его голос затихает, а брови хмурятся у переносицы. Он встревожен… я официально тревожу его.
Первое время все было тихо и дружелюбно. Под дружелюбием я подразумеваю, что он не лаял на меня, и у меня не было словесного поноса.
Уэст отвечает на звонок вне офиса, а я печатаю электронное письмо, договариваясь о телефонной конференции с потенциальным владельцем бизнеса, когда раздается стук в дверь.
— Да? — зову я.
Дверь открывается, и входит Тильда с подносом фруктов, которыми Уэст обычно завтракает.
— Они вкусные, горячие и немного хрустящие снаружи, как и сказал мистер Уэст, — говорит она, ставя другой поднос рядом с моим компьютером. — Если захочешь еще, просто дай мне знать.
Я смотрю на нее, в замешательстве хмуря брови.
— Что?
Но она уже направляется к двери…
Я морщу нос от удивления, когда до меня доносится восхитительный запах. Бросаю взгляд на поднос, который она поставила передо мной, и замираю.
Там чашка свежего кофе... и тарелка вафель с малиновым джемом и сиропом. Рядом с моим подносом стоит поднос Уэста с фруктами и его полезной едой.
Несколько мгновений я не двигаюсь.
Он попросил Тильду приготовить мне завтрак? И не просто завтрак, а домашние вафли? Мои любимые.
Мое дыхание учащается, а сердце колотится в груди. Это что, своего рода извинение? Если так, я хочу сказать ему, что мне тоже жаль. Прости, что ползала у тебя на коленях, дрочила тебе и наблюдала за выражением экстаза на твоем лице, когда ты стонал и потирал меня… ладно, теперь, оглядываясь назад, я не совсем жалею об этом. Было чертовски жарко, но… знаете, мне жаль, что отвергла его потом, и за то, что вела себя как конченная сучка.
Я расправляюсь с тарелкой вафель в рекордно короткие сроки, постанывая при каждом кусочке.
Когда намного позже приходит Уэст, он ничего не говорит мне, садится и, отправив в рот виноградину, начинает жевать. Он бросает взгляд на пустой поднос передо мной, и мы на мгновение встречаемся взглядами. Его лицо остается суровым, но на долю секунды взгляд смягчается. Я читаю сообщение громко и отчетливо.
Перемирие.
Я могу с этим жить.
Это все позади, и, черт возьми, да, он может продолжать поставлять вафли, потому что никто не согласится на прекращение огня без веской причины.
***
В течение следующих нескольких дней слон в комнате становится меньше, но он все еще существует. Чтобы попытаться избежать его, у меня нет другого выбора, кроме как сосредоточиться на нашей совместной работе. Работа, которая настолько бесполезна и бессмысленна, что у меня нет другого способа описать эту колоссальную трату времени.
У меня не очень-то хорошо получается работать личным ассистентом. Слава богу, я больше не использую формулы. Уэст заставляет меня рассылать электронные письма, а затем звонить по телефону. Это особый материал для «снежинок», очевидное отличие от «основ арифметики». Я записываюсь на прием к потенциальным бизнесменам, но даже в этом не сильна. У одного из звонивших был сильнейший французский акцент, и я сказала: «Повторите это, пожалуйста», — около сорока семи раз, все это время сидя рядом с придурком в костюме, который не сводил с меня глаз.
Иногда он говорит мне вещи, которые просто не укладываются в голове.
— Почему ты так тяжело дышишь? — спросил он однажды, сбитый с толку.
— Я только что взбежала по лестнице, — ответила я, задыхаясь. — Вы хотели кофе.
— Ты побежала вверх по лестнице с моим кофе?
— Да.
— Почему?
— Вы так на меня посмотрели.
Он озадаченно уставился на меня.
— Как посмотрел?
— Вы знаете… — Я состроила недовольную мину, чтобы показать ему, как он выглядит. Так выглядит богач, готовый съесть щенков на завтрак, если не добьется своего.
— Мисс Монткальм, — медленно произносит он, — давайте больше не будем бегать по лестнице с очень горячим кофе. Это не только то, что сделал бы очень логичный человек, это еще и опасно...
— Я была осторожна.
— Я имел в виду себя.
Да, Уэст без своего кофе опасен. То, что он пьет его поздно, еще хуже. Если я уроню его по дороге к нему, это может привести к ядерным последствиям.
В другой раз на мне были надеты все мои дурацкие браслеты, и каждый раз, когда я писала — а это было часто, — они громко позвякивали о папку.
— Мисс Монткальм, — сказал Уэст, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, — ваше запястье действует мне на нервы.
В тот день я была в бешенстве. Я почти не спала на этой гребаной кровати с изогнутыми спинками, и мне мерещились тени Филота по всей комнате. Уверена, что мой сосед-насекомое специально выводит меня из себя. В этих апартаментах творится что-то серьезное, связанное с преследованием насекомыми.
Я смерила Уэста равнодушным взглядом.
— Что вы хотите, чтобы я с этим сделала, мистер Уэст?
— Снимите их.
— Мне нравятся они там, где они есть.
— Снимите их.
Я сердито посмотрела на него и потрясла запястьем.
— Это вас бесит?
Он выглядел раздраженным.
— Да.
— Итак, вы можете часами постукивать ногой по столу, в каком бы гипнотическом состоянии вы ни находились, но ритмичное позвякивание моих браслетов мешает вам?
— Вы считаете этот шум мелодичным?