Моя любовь - девушка воспитанная, имеющая пятерки по человеколюбии, отвергла мягко, теребя кончик косы. А в ушах, как в детстве звенело: "Коротышка. Узкоглазый. Желтолиций". Да я был маленький, узкоглазый и желтолиций и я был один такой.
По листу бумаги порхали танцующие силуэту в развивающихся халатах. Дар рисования достался от мамы. Мама. Подсознание выплеснуло воспоминание детства - мама в красном халате танцует с горшком какого-то кустика и поет что-то красивое и непонятное. Я даже почувствовал вкус напитка во рту.
Студентка нараспев читала свой опус, трое студентов держали перья вверх - готовы к ответу. Я схватился за перо и быстро записал мамину песню. А что. Складно, ритмично, красиво, непонятно. Закончив, поднял перо вверх и, получив кивок профессора Добролобова, начал нараспев читать, сохраняя мамину интонацию. Закончив, оторвал взгляд от бумаги и увидел рядом с профессором нашего декана, который сделал мне приглашающий знак выйти на террасу. Я последовал за легендой института, в полном недоумении. Когда же он стал горячо расспрашивать о каком- то сэре Пуэре. Я решил было, что тот меня с кем-то спутал, о чем и вежливо сообщил:
- Это исключено, - холодно сказал декан,- именно вы, а не кто-то другой пел оду красному халату.
Да, декан у нас легенда, но о чтении мыслей я слышал только в сказках. Молчание затянулось, сказать мне было нечего, сознаваться в плагиате не хотелось. Тут прозвенел колокольчик и декан ушел не прощаясь.
Через два года Светлозаров взял меня в свою группу на практику, что было странно. Я учился хорошо, но декана интересовали лишь восходящие звезды. А я не звезда. Он же и предложил поехать на практику к травнику, сказав загадочное: "Если не вы, то кто же?"
Мама знакомство с деканом отрицала, как и танцы с кустами. Сказала, что я тяжело болел и наверное это был просто бред. Странно все это как то.
Студенты могут спать с открытыми глазами на лекции, а уж мерное покачивание в телеге действует как сильное снотворное. Дреме я не противился.
Проснулся я оттого, что меня трясли за плечо:
- Вставайте, господин лекарь, приехали.
Похоже, мы уже во дворе, над головой звезды, почему-то опустившиеся ниже к земле. Я выбрался из кокона, потянулся, холодно однако! и пошел за возницей и своим чемоданом. Закрывая дверь, почувстовал напряжение. Повернувшись к хозяину замер. Напротив меня с лампой в руке стоял я. Шире в плечах, без модной стрижки, в крестьянской одежде, но я. Узкоглазый, желтолицый коротышка. Я. Но я второй стоял уперев ноги в пол, как скала. Да, такого и шторм не сдвинет. Я опять ошибся : узкоглазый, желтолицый, но не коротышка.
Возница переводил глаза с меня на мою копию. Я энергично потер лицо ладонями, незаметно себя ущипнул, понял, что не сплю и представился. Благо фраза была заготовлена заранее:
- Студент лекарского отделения Ши, прибыл на практику. Господин Юкио?- спросил я.
-Нет, его сын Нун фу, отец в отъезде.Проходите, располагайтесь, ваша комната слева,- отмер мой двойник. Возница кашлянул, привлекая к себе внимание и Нун фу вышел во двор дать распоряжения по хозяйству. Я вздохнул, взял свой багаж и пошел в отведеннную комнату. Сюрприз удался.
Я достал самое необходимое, умылся, туалетная комната нашлась без труда. Порядок! Ещё бы этот порядок царил в мыслях! Напрашивался единственный вывод- Нун фу мой брат! Брат! А господин Юкио? Мой отец или нет? Я прошел из угла в угол, сцепив руки, сердце летело вскачь. Так, спокойно! Я почти лекарь. Потянулся, встряхнулся и занялся дыхательными упражнениями под счёт. Медленный вдох, задержка, медленный выдох.
Когда меня пригласили к ужину, я был почти спокоен. Завтра я узнаю всё!!! Или не все? И насколько я хочу это знать? Боюсь, правда мне может не понравиться!
На столе была простая еда: хлеб, холодное мясо, яйца. Увидев знакомый кувшин, вспомнил доярку. Стало понятно, почему моя внешность не произвела должного впечатления. В глазах моего двойника мелькнуло удивление, когда я сел за стол. Он произнес несколько слов на неизвестном мне языке и сел ужинать. Разговор крутился вокруг нашей поездки, вспомнили и пастуха с внучкой. И да, я очередной раз удивился. Пастуху 99 лет, а пастушка приехала на каникулы, через два года будет учителем. Она так органично смотрелась рядом с коровой! Но и представить её у классной доски в строгом костюме получилось легко. Нун фу говорил о ней с теплотой, а меня кольнуло чувство зависти. Неуместное, согласен.
После ужина возница расположился на широкой лавке, я ушёл к себе и не дожидаясь возможного храпа постарался уснуть. Разбудил меня хлопок двери, вскоре заржала лошади и стукнули ворота. За стеной что то звякнуло и я услышал знакомый мотив судьбоносной песни. Быстро оделся, подошёл к двери и остановился. Я не знал, как начать разговор. Стоял и перебирал варианты. Ни один не подходил. Наконец вдохнул, выдохнул, распахнул дверь и после с добрым утром спросил: А когда господин Юкио приедет? Улыбка, появившаяся при моем появлении, угасла. - Будет лучше, если ты будешь называть его отцом! - И, предвосхищая вопросы не особо сообразительных, добавил - Биологически он нам дядя!