Тут он был вынужден уступить. Кингфишер любил свой народ. Он ненавидел то, что они покинули Калиш, когда Малкольм запер его в этом проклятом лабиринте. Если Кингфишер хотел, чтобы его люди вернулись, им нужно было место, куда можно безопасно вернуться. Он шумно выдохнул, напряжённый, но кивнул.
— Ладно. Но в тот самый момент, когда ты не захочешь там быть…
— Я скажу тебе, обещаю.
Он опустил голову, отвёл взгляд и подошёл к зеркалу, затем взял мой меч с комода, куда я положила его, переодеваясь. Солейс древний клинок, один из немногих уцелевших божественных мечей, некогда наполненных магией много тысячелетий назад. Он принадлежал отцу Кингфишера. Меч, что однажды остановил живую ртуть на целую эпоху. Меч, который я вытащила из живой ртути, пытаясь защититься, случайно вновь открыв пути между мирами.
Теперь он был привязан ко мне. Божественные мечи вещи верные, территориальные. Он бы отрезал Кингфишеру руки за одно прикосновение, если бы тот не воспользовался лоскутом шёлка, чтобы поднять его. Он держал меч с благоговением, пока приносил его мне.
— Ты серьёзно? Она же полностью испортит себе наряд, — сказал Кэррион, потрясённый.
— Он прав. — Таладей стоял у двери, нервно держась за ручку. — Она не может выйти туда с мечом на бедре. Она должна выглядеть величественно. Она не может позволить себе выглядеть испуганной за свою безопасность.
Взгляд, которым Кингфишер одарил вампира и контрабандиста, недвусмысленно показывал, что он считает обоих идиотами.
— Мне плевать на то, как она выглядит. Мне важно, чтобы она могла себя защитить.
— Тогда дай ей что-то другое. Что-то скрытное. То, что можно спрятать. И ради всех богов, быстрее.
БУМ!
БУМ!
БУМ!
Звук становился громче, быстрее, нетерпеливее. Кингфишер колебался, но затем тяжело вздохнул, опустив Солейс на шезлонг.
— Хорошо. Ладно. — Он ловко полез в маленький мешочек на поясе и вытащил длинную, тонкую серебряную цепочку. Он обвил её вокруг моей талии, закрепляя так, что концы почти касались коленей.
— Ей не нужен гаррот, — возмутился Таладей.
— Это не гаррот. Это пояс, — миролюбиво ответил Кингфишер.
В голове он добавил: «Это гаррот».
Я едва не рассмеялась.
Он вынул один из своих кинжалов из ножен на поясе, затем опустился передо мной на одно колено. Он поднял взгляд, и наши глаза вновь встретились. В его глазах горела смесь множества чувств, пока он медленно… осторожно… раздвигал разрез платья, обнажая моё голое бедро.
Таладей всплеснул руками:
— У нас нет на это времени!
— Ну, не знаю… думаю, минутку мы можем выкроить, — сказал Кэррион.
Я почувствовала, как раздражение Кингфишера взметнулось, но он не поддался. Его прикосновение оставляло за собой обжигающий след, пока его рука скользила по моему бедру. Другой рукой он прижал кинжал к моей коже. Магия, дремавшая под поверхностью моего тела, сразу ощутила, что цепь на талии, и клинок были чистым серебром, но оно не обжигало меня, как обожгло бы Таладея или любого другого вампира. Мы уже выяснили, что я невосприимчива и к серебру, и к железу. Может быть, потому, что я не была чем-то одним. Ни полностью вампиром, ни полностью феей. Может быть, потому, что я была ещё и алхимиком, и сохранила свою связь с металлами. Как бы то ни было, это был приятный бонус.
У Кингфишера не было ножен под этот кинжал, но они ему и не требовались. Над моей кожей начали клубиться чёрные дымные нити. Они были и холодными, и тёплыми одновременно; по моей коже побежали мурашки от прикосновения его силы. Здесь он был лишён большей части магии. Он не мог открыть темные врата и, разумеется, не мог причинить вред обитателям Кровавого Двора на их собственной земле, но это он всё ещё мог.
Через секунду замысловатая сетка из теней и мерцающего чёрного песка обвила моё бедро, удерживая кинжал плотно прижатым к коже. Это было красиво, как кружево, хрупкое, словно паутина, усыпанная утренней росой. Его сильные, мозолистые руки всё ещё лежали на моём бедре, и…
Он резко втянул воздух, мотнул головой и поднялся. Его зрачки были расширены, когда он посмотрел на меня сверху вниз.
— Если хоть один из них посмотрит на тебя косо, вгони его прямо им в грудь.
— Я знаю, как работает кинжал, Кингфишер.
У большинства пар флирт заключался в том, чтобы строить друг другу глазки или хвалить наряды. Мы делали это, обсуждая, как лучше убивать врагов. Уголки моих губ болезненно потянуло, улыбка рвалась наружу.