— Если ты думаешь, что сломанная рука помешает мне как следует трахнуть тебя, Ошa, то, пожалуйста… — Он говорил в мои губы, его дыхание обжигало моё лицо, а губы едва касались моих. — Позволь мне избавить тебя от этой иллюзии.
Он набросился на меня с рычанием, которое выбило воздух из моих лёгких. Он поднял меня, оторвал с пола и прижал к стене коттеджа. Портрет крайне мрачного фея в чёрном высоком воротнике сорвался с гвоздей и грохнулся на пол, рама разлетелась в щепки у ног Кингфишера, когда он втиснулся между моими ногами и устроился там, между моих бёдер.
— Я мог бы провести остаток вечности вот так и умереть счастливым, — прогрохотал он. — Я мог бы трахать тебя и наслаждаться тобой, пока меняются эпохи, пока все солнца не угаснут и не осыпятся прахом в небе, и даже тогда мне было бы мало.
Он приподнял меня выше, выгибаясь надо мной, чтобы добраться губами до ямочки на моей шее. Я зашипела сквозь зубы, когда горячий язык коснулся моей кожи, скользя вверх, к уху. Когда он поймал мои мочку зубами и потянул, спина выгнулась сама собой, и я внезапно стала очень, очень отчётливо ощущать, насколько твёрдым он был между моих ног.
Может ли такое происходить в пространстве сна? Это вообще возможно? На ощупь да. Если Кингфишер мог рубить дрова, держать меня и целовать меня здесь, то логично было предположить, что он вполне мог и трахнуть меня здесь.
Спасибо богам, прокричала я мысленно. Спасибо, гребаным богам.
Не благодари их, раздался низкий, гулкий ответ Кингфишера. Благодари меня. Это я сейчас заставлю тебя кричать.
Его руки были в моих волосах. Когда Фишер снова задел раненую руку, он зашипел, сверкнув удлинёнными клыками. Я попыталась взять её в свои, чтобы рассмотреть, но он, тяжело дыша, покачал головой.
— Не сейчас. Мне нужно чувствовать это ещё немного.
Для меня это не имело никакого смысла, но я лишь пожала плечами, позволяя ему оставить себе свою боль.
Кингфишер обхватил мою нижнюю челюсть, удерживая моё лицо между большим пальцем с одной стороны и указательным с средним с другой.
— Ты охрененно красивая, — прошептал он. — Ты существовала в рисунках моей матери большую часть моей жизни, но никогда не была для меня настоящей. Я не верил. — Его глаза были широко раскрыты и полны благоговейного изумления. — Я не представлял, что ты будешь для меня значить. Я не представлял, на что пойду, чтобы сохранить тебя в безопасности. Стоит мне закрыть глаза и ты всё, что я, блядь, вижу, Саэрис Фейн. Я могу пролежать мёртвым в земле пять тысяч лет, морозы могут перемолоть все мои кости, и всё равно ни один другой мужчина никогда не будет любить женщину так, как я люблю тебя.
Сердце болезненно споткнулось в груди. Услышать его говорящим такие слова? Мне? Понять, что он любит меня вот так? Это исцеляло. Я бы никому другому не позволила этого сделать. Та интенсивность чувств, что накатывала на меня каждый раз, когда я была с ним, напугала бы меня до чёртиков. Я бы сбежала.
Но с ним всё было иначе.
Он был больше самой жизни. Сильнее. Могущественнее. Он был больше, чем тот взрыв нежности, что разливался в моей груди всякий раз, когда я слышала от него эти три слова:
Я.
Люблю.
Тебя.
Он мог выдержать весь тот хаос и все проблемы, что неизбежно шли рука об руку с любовью ко мне. Он знал меня. Видел меня. Мог удержать нас обоих, если бы всё стало слишком сложно. Его было безопасно любить в ответ, потому что, что бы ни случилось, он никогда не позволил бы мне упасть.
— Пожалуйста… — Меня словно ударила молния. Внезапное, чудовищное понимание того, что мы не знали, сколько у нас осталось вот таких моментов. Он мог исчезнуть в любую секунду. Я могла. Может, я давно лишилась рассудка, и всё это только моё воображение, и ничего не реально, но я не хотела, чтобы это закончилось, не почувствовав его внутри себя хотя бы раз. — Ты мне нужен, — сказала я.
Я прижала ладони к его груди, расставив пальцы, будто могла просунуть руку в него и ухватиться за саму его душу. Если бы могла, никогда бы не отпустила.
Рука Кингфишера скользнула от моей челюсти ниже, обхватив мою шею. Его хватка не была сильной, это было лишь обещание того, что могло бы случиться, что могло бы произойти, если бы я этого захотела.
— Грешники и мученики, маленькая Ошa. Какие мысли у меня в голове, — прорычал он. — Если бы ты только знала… — Я хотела узнать. Хотела услышать все грязные фантазии, что приходили ему в голову, когда он думал обо мне. Я бы попросила его рассказать, но мой спутник зловеще ухмыльнулся и наклонился, чтобы завладеть моими губами, прежде чем я успела открыть рот.