Угольки наслаждения, тлевшие у меня в животе, разгорелись вновь, вспыхнув с новой силой. Я была так полна им. Фишер дрожал, держась надо мной, его зубы впились в нижнюю губу. Я жила ради тех мгновений, когда его взгляд терял фокус, а веки смыкались. Он существовал целые жизни еще до моего рождения. Он выигрывал битвы и побеждал врагов, что многократно превосходили его по силе, когда шансы были всегда против него. Он видел взлеты и падения монархов, торговался за свою жизнь с монстрами, сражался с бесчисленными демонами и никогда не отступал.
И именно здесь, в тиши и темноте, со мной, он капитулировал.
Кровь выступила на его нижней губе, когда он отпустил ее. Тонкая алая ниточка побежала вниз по его подбородку.
— Ты кровоточишь, — прошептала я.
Он склонил голову, тихо рассмеявшись и кивнув.
— Иногда, мужчине нужна небольшая боль, чтобы сдержать наслаждение, Саэрис Фейн. — Он провел языком по нижней губе. Язык стал красным. — Особенно когда его партнерша настолько чертовски невероятная.
И тогда он обрушился на меня. Отведя бедра, он резко вошел до конца, погрузившись в меня целиком. Пламя, плясавшее на свечах на столе, вспыхнуло, став выше, а воздух загудел от силы, когда он отступил и повторил снова.
— Поцелуй меня. Пожалуйста. Прижми меня и хорошенько трахни.
В глубине его горла прокатился опасный рык. Он не сказал ничего вслух и не обратился к моему разуму. Он сделал так, как я просила, и взял меня. На этот раз я вцепилась в него, вонзив ногти в его спину, и он пережил свою кульминацию вместе со мной. Стены коттежа содрогнулись, когда мы оба достигли пика, и на одно безвременное мгновение реальность, или не-реальность, отступила, и мы парили в море небытия.
Мы держали друг друга долгое время, слушая, как в камине потрескивают дрова, а огонь угасает. За окном мир был сплошной тьмой и тишиной.
— Там никого нет, — сказал наконец Фишер. Его голос становился таким низким, когда он уставал. Басовый тенор резонировал в моих костях. Его глаза были закрыты, что давало мне возможность изучать его черты в деталях. Его ресницы были длинными и черными, как мазки туши на его бледной коже. Хмурость, что часто была на его лице, сейчас отсутствовала. Он всегда был таким напряженным, когда мы были с другими. На взводе. Готовым к бою. История доказала ему, что он должен быть готов, но сейчас, здесь, он был уставшим и расслабленным.
Я кончиками пальцев легонько провела по контуру татуировки с волчьей головой, впитывая его таким.
Он был чертовски прекрасен.
Я прикоснулась губами к его груди, поцеловав чуть выше соска, и Фишер издал довольный, гудящий звук.
— Как ты можешь это определить? — спросила я его. — Что мы одни.
Он перевернулся на спину, увлекая меня за собой, так что в итоге я оказалась лежащей на его груди. Он обнял меня, устроив свой подбородок на макушке моей головы.
— Я не знаю. Это способность, которую большинство воинов развивают с годами. Чувствительность. Если ты отключишь всё остальное в своем разуме и потянешь ощущения наружу, ты можешь почувствовать, есть ли поблизости другие существа. Это похоже на то, когда ты очень внимательно прислушиваться. Или всматриваешься во что-то вдали. Я уверен, ты тоже так можешь.
Я не могла сказать, что когда-либо замечала такое ощущение, но это звучало достаточно просто.
Фишер рассеянно водил рукой вверх и вниз по моему боку, мягко дыша мне в волосы. Его сердце отбивало медленный, успокаивающий ритм у моего уха. Это было самое расслабленное состояние в моей жизни. Я знала это с полной уверенностью. Даже в Балларде внешний мир вторгался в наше время вместе в маленькой квартире над площадью. Запах жареного кофе и слоеной выпечки был божественным, но он также сигнализировал, что там, снаружи, в пекарне внизу, есть другие люди, которые жарят кофе и пекут хлеб. Пока что я не могу просканировать долину так, как это делает Фишер, но я знала, что он прав. Мир принадлежал нам, здесь, в этом месте. И я не хотела, чтобы это закончилось.
— Странно, что мы можем уставать здесь, пока уже спим, — сонно произнес Фишер. — Уснуть внутри сна значит общаться с богами.
— Это правда?
Он тихо рассмеялся, его дыхание шевельнуло мои волосы.
— Ивелия полна странностей. Кто знает. Может, так оно и было когда-то. Но сейчас? Я не намерен это выяснять. Мне хватило стычек с этими ублюдками. Мне не нужно проводить с ними ни секунды больше, большое спасибо.
Он глубоко вдохнул, его грудная клетка приподняла меня, расширяясь.