Толстые, угловатые буквы кричали:
ОПАСНО! ВРАГИ КОРОНЫ!
Разыскиваются за:
Запрещенное использование магии
Убийство
Кражу
Намеренное провоцирование насилия
Укрывательство этих преступников карается смертью. Помните: магия — болезнь. Сохраним Зилварен в безопасности!
На этот раз моё лицо не было карикатурой. Портрет был достаточно точным. Теперь рядом со мной на стенах красовалось лицо Кэрриона. Наши изображения смотрели с десятков плакатов, пока мы пробирались через квартал.
С поднятыми капюшонами и шарфами, закрывающими лица, мы были в безопасности от любопытных глаз. Мужчины и женщины толпились у плакатов, споря на каждом углу.
— Запрещенно использование магии?
— Магии не существует.
— Ещё как существует!
— Это же тот парень, Свифт. Я всегда знал с ним что-то не так.
— Бред. Она каждый вечер на Эвенлайт несёт этот свой вздор. Феи туда, магия сюда. Вот и докрутилась до того, что сама в это поверила. От реальности оторвалась.
— И что нам теперь делать? Лгать? Хватать своих же прямо на улице?
— Смотри, тут награда…
— Награда…
— Награда…
Награда.
Годовой запас воды для семьи, вот что Мадра обещала тому, кто сообщит сведения, ведущие к нашему поимке. Это ценилось выше денег. Для многих это значило разницу между жизнью и смертью. Такая награда превращала друзей во врагов за одно мгновение.
Мы не задерживались на улице. До убежища оставалось всего несколько минут, когда мы увидели первых стражей.
Они ждали нас. Спрятавшись глубоко в переулке напротив квартиры Кэрриона, я бы их не заметил, пока не стало слишком поздно. Но Близнецы всегда сияли в Зилварене, а Мадра требовала, чтобы её стражи выглядели великолепно в своём золотом доспехе. Пятна мерцающего золота плясали по фасаду лавки под окном спальни Кэрриона, выдавая солдат ещё до того, как они появились.
Свифт заметил отражённое золото в каменной кладке лишь на долю секунды позже меня. Мы оба схватили Хейдена и резко оттянули назад. Все трое двинулись обратно тем же путём, но уже было поздно.
— Здесь! Они здесь! Мы их нашли!
Стражи высыпали из переулка, как рой ос, вырвавшихся из улья.
— Чёрт! — прошипел я. Мужики были далеко не так быстры, как мы с Кэррионом, но теперь у нас был человек, человек, который бегал медленно. Мы рванули с места, таща Хейдена за собой, прорезая улицы.
Сюююда, — зашипела ртуть.
— Заткнись.
Сюда, сюда, сюда! Тянущее ощущение внутри стало сильнее, но ртуть пыталась тащить меня не туда, а обратно, к грёбаным стражам.
— Что будем делать? — выдохнул Кэррион.
Люди кричали, отпрыгивая с пути, когда мы неслись мимо.
У нас не было выбора. Некуда бежать. Единственный вариант оставался —
Тинь!
— СУКА!
Железный наконечник стрелы рикошетом ударил в стену рядом с моей головой. По нам стреляли.
— Придётся драться! — крикнул я. — Это единственный шанс. Но нам нужно открытое место, где они не смогут загнать нас в угол!
Если мы продолжим нестись по этому лабиринту улиц нам конец. Рыбы в бочке. Долго бы не протянули. Одного или всех нас рано или поздно подстрелили бы.
Кэррион кивнул, быстро оценивая варианты впереди.
— Ладно. Площадь. За мной. Быстро.
Тинь!
Тинь!
Стрелы били в стены.
Слева от меня женщина закричала. В воздух взметнулась дуга ярко-красной крови. Стрела, предназначенная моей спине, распорола ей горло.
Кэррион резко свернул влево. Я занял позицию позади Хейдена, используя своё тело как щит, прикрывая его как мог.
— Быстрее, Фейн. Живее, — рыкнул я.
— Я бегу… как могу… чёрт возьми!..
Сюда! Иди! Найди меня! Сюда!
Как для такого крошечного обрывка ртути, силы в нём было прилично. Я поймал себя на том, что начинаю сворачивать вправо, ноги сами уносят меня совсем не туда, куда я хотел.
Налево.
Направо.
Снова направо.
Пульс грохотал за грудиной, сердце било так, будто кто-то колотил в военный барабан.
— Если я сдохну в Зилварене, счастливым я точно не буду, — прорычал я.
Площадь была просторной. В центре возвышалась огромная деревянная платформа. Она была усыпана россыпями цветов, розовых, красных, пурпурных. Я сразу понял, что они ненастоящие. В центре помоста стоял длинный стол, на котором под палящими солнцами выложили тела. Над ними кишели мухи, жужжание было таким громким, что перекрывало крики стражей.