— Стойте! Остановите этих мужчин!
На дальнем краю площади стояла группа девушек. Они были юными, всего лишь подростками. Глаза полны ужаса. Двое стражей уже стояли рядом, и один прижал девочку к стене. Она закричала, когда мужчина в чёрной рубашке и брюках подошёл и вонзил что-то ей в шею.
Похоже, идея о площади была не лучшей. Здания здесь выше. Если хоть один страж взберётся наверх, он обрушит на нас святое пламя к чертям.
На другой стороне двора человек в чёрном приказал стражнику уложить девочку, безвольно свесившуюся в его руках, на телегу, запряжённую лошадью.
Три секунды. Только столько у нас было, прежде чем стражи навалятся на нас и нам пиздец.
Я сомкнул ладони, затем резко разорвал их в стороны, создавая меч, точную копию Нимереля во всём, кроме одной детали, что имела, сука, значение. Это не был меч бога.
— Что они тут делают, Кэррион? — бросил я, кивнув в сторону девушек.
— Должно быть, день очищения, — ответил он. — Раз в месяц они обходят кварталы и забирают отмеченных девочек, которым исполнилось четырнадцать. Семь из десяти. Их накачивают успокоительным и увозят во дворец.
У меня по спине прошёл холод.
День очищения.
У стены стояло не меньше двенадцати девочек. Большинство плакали. Но та, что была первой в ряду, не плакала. Она смотрела на мужчину в чёрном с яростью и вызовом, пока он подносил к её шее цилиндрический серебристый предмет. Девочка плюнула ему в лицо.
— Они идут, — крикнул Кэррион. — Надеюсь, у тебя есть, блядь, план.
План был: уложить ублюдков быстро и тихо. Не устраивать сцен. Но этот план мне больше ни хрена не нравился.
Нет. Этот план больше не подходил.
Потому что, ох, вот уж какую сцену я собирался устроить. Такую, что они её не забудут.
Мне не нужен был меч бога. Мне нужна была только ярость.
В тот миг, когда стражи ворвались на площадь, я выкрутил магию, всю, до последней капли. Она бушевала под кожей, злая, как бешеная собака.
Их было пятнадцать. Столько обученных солдат, по их мнению, требовалось, чтобы справиться с нами. Им предстояло пожалеть об этом. Хотя это и так ничего бы не изменило. Приведи они с собой в десять раз больше и этого бы не хватило.
Стражи на мгновение замялись, осмысливая картину, понимая, что мы просто стоим и ждём их.
— Мне это не нравится, — прошептал Хейден.
— Убери его подальше от опасности, Кэррион. Сейчас же.
И солдаты ринулись вперёд.
Свифт подхватил брата моей пары. Они побежали. Куда я не видел. И мне было плевать.
Эти ублюдки когда-то схватили и Саэрис, притащили её сюда, в это место. Я знал её. Она уставилась бы на них так же яростно, как та девчонка минуту назад, и плюнула бы им в лицо. Прокляла бы их за то, что они крали у неё право выбора. Она бы взбесилась.
Когда я потянулся к своей силе и выпустил её, я создал вовсе не тени.
Я создал ножи.
Клинки были не из металла. Они были самой магией. Осязаемой, заструившейся магией. Как и мои тени, они были чёрными. Их лезвия были остры, и когда они рассекали воздух и находили свои цели, то пронзали доспехи, плоть и кости.
Стражи падали, как мухи.
Моё зрение обострилось, площадь вынырнула из размытости. С южного входа появлялись новые стражи. Те двое, что возились с девчонками, тоже заметили, что происходит, и бросились прямо на меня. Они были мертвы ещё до того, как их тела коснулись земли.
Кровь пропитала песок.
Мир превратился в багряное месиво смерти. Всё новые и новые стражи врывались на площадь, их броня громыхала поверх отчаянных криков и испуганных визгов юных девушек. Я не слышал ничего.
Люди Мадры появлялись толпами и так же быстро умирали. Мои чувства были не моими. Со крыш обрушился дождь стрел, мои инстинкты не подвели. Они заняли высоту, надеясь превратить площадь в коробку для убоя. Но это я сделал эту коробку, и она заполнялась их чёртовыми трупами.
Я валил их теневыми хлыстами. Обвивал их руки, щиколотки, торсы и тащил к их концу.
Они привели сюда Саэрис.
Мою пару.
Они причинили ей боль. Они лишили её чего-то священного в этом ужасном месте. Лишили права иметь детей. Права самой решать, когда и как это будет происходить.
Я заставил их платить. И не остановился. Ни когда новые стражи, появившиеся на площади, пытались развернуться и бежать. Ни когда они ползли на руках и коленях, умоляя о пощаде.
Мужчины этого района обращались со своими женщинами как с имуществом. Как с вещами, лишёнными разума, мечтаний и надежд. Они использовали их для секса или попросту насиловали, крали их права. Они убили мать Саэрис. Они не заслуживали того, чтобы дышать…