Он слышал ртуть. Иначе быть не могло. Иначе он никак не узнал бы, что я только что обменяла воспоминание.
— Я делаю то, что должно быть сделано, — сказала я.
— Мм. То, что должно быть сделано. — Утверждение. А затем. — А что должно быть сделано? Вопрос. Должны ли руны на твоих руках быть запечатаны? Должен ли твой партнер опасаться новых лиц? Должна ли ты создать тысячи реликвий, чтобы унести слабых и малых подальше отсюда? Должна ли чёрная гниль, расползающаяся по земле, быть остановлена? Я видел низкородного, что нёс послание в твои покои сегодня вечером. Сколько уже пало от заражённых? Сколько земель утрачено?
Сегодняшние цифры, присланные из военного лагеря, были выжжены у меня в голове:
Общее количество погибших: 1 976
Общее количество заражённых: 2 409
Оценочная заражённая территория: 8 162 гектара
Мы стремительно теряли землю, и не было ни малейшей надежды, что скорость распространения гнили замедлится. Каждый раз, когда я разворачивала новый свод цифр, надежда во мне трескалась ещё сильнее. Но Хазраксу я этого говоритьь не собиралась. Он играл со мной. Осыпал меня вопросами, надеясь, возможно, увидеть вспышку страха. Реакцию.
Внутри да, я реагировала. Но лицо заставила застыть маской. Что бы это ни было за существо, чего бы оно ни добивалось, я не собиралась подыгрывать.
— Для того, кто утверждает, что не обладает Видением, ты уж чересчур много видишь.
Хазракс моргнул снова, его перепончатые веки щёлкнули: закрыто — открыто, закрыто — открыто.
При всей нечитаемости его лица, мне показалось, что я почувствовала вспышку раздражения, когда он неспешно двигался по кузнице. Его слова повисли между нами, и самые тревожные из них «Должен ли твой партнер опасаться новых лиц?» вздыбили во мне целую бурю, но я не поддалась панике.
Кингфишер был исключительным воином. Он вёл армии в бой. Он умел о себе позаботиться. Ему не нужна была моя тревога из-за мутных намёков. Ему нужна я сосредоточенная, способная справляться с задачей.
— Эти любезности приятны, Хазракс, но, как ты, наверное, уже знаешь, у меня впереди грандиозная задача, и времени на её выполнение почти нет. Эти реликвии сами себя не создадут, так что…
— Вернёмся тогда к крови. Кровавая магия безыскусна. Она не требует настоящего мастерства. Ты намерена обменять до последней капли свою кровь, чтобы создать свои драгоценные реликвии, Саэрис? Или у тебя есть другой план, который не потребует от тебя смерти от кровопотери?
— Да, у меня уходит слишком много времени на создание одной реликвии. Я не могу продолжать заключать сделки. Не могу продолжать раздавать свою кровь. Поверь. Я понимаю.
— Тогда что ещё остаётся, Саэрис Фейн?
— Я думала, это будет бессмысленный разговор. — Я хотела, чтобы оно ушло. Я не могла не замечать, куда бы я ни шла, Хазракс всегда оказывался так, что мог в пару шагов перегородить выход из кузницыцы.
Существо распахнуло перепончатые пальцы.
— В масштабах мироздания да. Этот разговор бессмысленный.
— Но вроде как он чертовски важен.
— Можно и так подумать. — Оно наконец улыбнулось. Тонкие, полупрозрачные губы разошлись, обнажив ряды игольчатых острых зубов. Дрожь отвращения зародилась у меня на кончиках пальцев и пробежала до самой макушки. Это зрелище мне уже не развидеть. — Если ты считаешь тему важной, тогда, быть может, тебе стоит задуматься над моим вопросом, не так ли?
Хазракс должен был быть Хранителем Тишины. По-моему, этот жуткий ублюдок просто не знал, как заткнуться. Я подавила поднимающееся раздражение и обдумала то, что он сказал. Если я не могу полагаться на сделки или кровь, чтобы создать реликвии, то что у меня остаётся? Ответ был настолько очевиден, что хотелось дать себе пинка.
Проклятая богами магия.
— Мне нужно разобраться, как активировать руну ртути. — Я подняла правую руку, рассматривая замысловатый рисунок чернил.
— Впечатляющий щит, — заметил Хазракс. — Возможно, самый сложный щит, что когда-либо существовал в этом мире. Он будет грозным оружием, если не убьёт тебя раньше, чем ты сможешь его запечатать.
Фоули называл мои руны щитом. Теперь и Хазракс сказал то же самое. Я всмотрелась в линии, чувствуя устойчивый, быстрый стук древнего пульса, отдельного от моего собственного, под переплетением рун.
— Для этого и нужна книга, — сказала я. — Она должна научить меня заключить договор с ртутью. Но книга учит только тому, как слышать её. Как общаться с ней. А это я уже умею.
Хазракс издал странный, тикающий звук где-то глубоко в горле, обдумывая мои слова.