— Чёрт! — Боль вспыхнула между лопаток. Голова закружилась, мир пошёл волнами. Меня ударили чем-то тяжёлым. Очень, блядь, тяжёлым. Воздух вырвался из лёгких, но я удержался на ногах. Едва-едва.
— Какого хрена, в пятом круге ада?! — Я развернулся к нападавшему, готовый разорвать его на куски, но на моём пути оказался Кэррион, заслоняя седого старика, размахивающего кочергой.
— Эй-эй-эй! — Кэррион поднял руки. — Только не делай глупостей. Это был просто хлопок по спине.
— Я целился ему в голову, — прошипел старик. — Не ожидал, что ублюдок окажется таким высоким.
«Хлопок по спине»? Этот «хлопок» оставил мне чёртов синяк. Я шагнул вперёд, готовый убрать Кэрриона силой, если понадобится, но контрабандист схватил меня за плечи.
— Не трогай его, Фишер. Во имя всех богов…
— Да он попытался проломить мне череп, Кэррион.
Человек сам оттолкнул Свифта, отбрасывая его. Когда-то у него были тёмно-каштановые волосы, но теперь они почти полностью поседели. Лицо бороздили морщины. Он был сильным и широкоплечим, словно бык. Огромным по человеческим меркам. В глазах у него пылал огонь, когда он выпрямился передо мной и рявкнул:
— А что ещё, по-твоему, я должен был сделать? Это ты ворвался в мою кузницу!
Саэрис описывала Элроя как приятного человека. Она говорила о нём тепло, но моё первое впечатление оказалось вовсе не таким приятным. Спина ныла, и от напряжения начинала раскалываться голова.
— Ему нельзя здесь быть! — старик не отошёл от двери с тех пор, как мы вошли. Он до смерти хотел, чтобы мы убрались. — Ты можешь остаться. Хейден может остаться. Но вот он нет.
Кэррион оказался не лучшим переговорщиком:
— Успокойся, Элрой. Всё будет в порядке. Нам просто нужно затаиться на пару часов, пока там всё не уляжется.
— Я не повторю дважды. Я знаю, кто он такой. И знаю, какие неприятности идут за ним по пятам.
Хейден, всё это время маячивший у ряда тяжёлых, изрядно поношенных инструментов на стене, шагнул вперёд, напоминая всем, что он тоже в комнате:
— Он говорит, что Саэрис жива, Элрой.
— Я и не сомневаюсь, — старик подозрительно прищурился на меня. — Это же Саэрис. Конечно, она жива. Но похоже, она выпрыгнула из сковороды прямо в костёр, раз связалась с ним, не так ли?
Кэррион скользнул за мою спину, прижавшись к двери, чтобы Элрой не смог её открыть.
— Он не мятежник, Эл.
— Это я и так вижу. Он воин фей. — Старик ткнул мне в лицо конец кочерги. — Те тени, которые ты только что набросил на весь город могли всех нас убить. Чем бы это помогло твоему делу?
«Всех убить» боги живые, какая драматизация.
— На самом деле очень бы помогло. — прорычал я. — Если бы все в Зилварене были мертвы, я бы просто вернулся домой.
— Он так не думает! Не думает, — забормотал Кэррион. — Ладно, фух, все спокойно, делаем вдох. — Он провёл руками по волосам, нервно шагая перед дверью. — Придётся простить моего друга. Он родом из мест похолоднее. Жара делает его раздражительным.
— Не извиняйся за меня! — я уже хотел отвесить ему пощёчину. — Если он хотел вежливости, не стоило меня бить, разве нет?
Крики с улицы оборвали то, что Элрой собирался выкрикнуть мне в ответ. Пол задрожал от топота множества сапог. В кузнице было всего одно маленькое окно с деревянными ставнями. Хейден приоткрыл их на щёлочку и смотрел в щель, будто наблюдал конец света.
— Мы не можем выйти туда, — сказал он. — Пока нет.
— Вы никуда не пойдёте, — заявил Элрой. — Саэрис бы меня вздёрнула, узнай она, что я отпустил вас с ним.
Я оскалился:
— Как думаешь, кто отправил меня за ним, старик?
— Всё. С меня хватит! — Кэррион нашёл молоток. Нехитрая задача в кузнице. Он поднял его, как судейский молоток, с крайне серьёзным видом. — Обычно я за хороший спор ради веселья, но за последние дни меня ужалил миллион скорпионов, меня неоднократно преследовали, мне пришлось убить безумного кровожадного психа, и я только что видел, как женщина, которая заботилась обо мне и защищала меня, сгорела дотла. Так что всё. Мы, черт возьми, закончили.
Его голос сорвался. Он пожал плечами и улыбнулся своей фирменной раздолбайской улыбкой, но я-то услышал трещину в его голосе. Элрой тоже. Я наблюдал, поражённый, как из старика буквально вытекает вся ярость.
— Мне было больно узнать о Грации, Кэррион. Правда.
Кэррион опустил молоток.
— Она была старая. — Он произнёс это совершенно без эмоций. Как будто повторял себе эти слова тысячи раз за последние часы, и только они не давали ему развалиться. — Хотелось бы лишь успеть с ней попрощаться. Она была последней в своём роду. Больше не будет ни одной Свифт.