— Ты хоть представляешь, как чертовски хорошо ты выглядишь в этой рубашке, Оша? Два дня это слишком долго.
— Технически, мы всё-таки занимались сексом в домике.
Он повёл меня назад, его ладони обхватили мои щёки, осыпая моё лицо поцелуями.
— Неважно. Моя душа в огне. Скажи, что твоя нет.
Он наклонился надо мной, его губы скользили по линии моей челюсти, к уху, к нежной коже на шее. Глаза у меня закатились, дыхание сорвалось.
— Моя душа в ветрах, — выдохнула я. — Ты уносишь её.
Под моими руками он был как сталь. Силён, собран, пропитан мощью. В его объятиях опасность этого мира не могла коснуться меня. Здесь я в безопасности. Он держал меня так крепко, так крепко, как только мог, не раздавив, и не отпускал. Знал ли он, что именно этого мне нужно было? Чувствовал ли? Он держал меня так, будто готов был сделать своим телом щит от всех угроз. И такие моменты уже случались. Горло сжалось от воспоминаний. Его плечи напряглись, когда он уложил меня на постель, но даже тогда он не разжал рук.
— Никогда больше, — пробормотал он. — Куда бы мы ни пошли, мы идём вместе.
— Да. Пообещай мне.
Его губы были горячими на моей коже, руки требовательными и нежными. На языке фей клятва равна обету, но Кингфишер дал её без тени сомнения.
— Я обещаю. Клянусь. Ты — моя.
— И ты — мой.
Слов было мало. Мне нужно было, чтобы он был внутри меня. Мне нужно было быть как можно ближе к нему. Переполненная чувствами, я расстёгивала его нагрудную пластину. Пальцы онемели, не слушались, не могли протолкнуть кожаные ремни в пряжки. Кингфишер накрыл мои руки своей, останавливая, и я увидела, что рисунок на тыльной стороне его ладони тоже изменился. Быстрый серебристый знак стал плотным, залитым металлическим сине-чёрным цветом. Он заметил мой взгляд и принялся снимать доспехи одной рукой, другой подняв мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.
— Не думай об этом сейчас. Ни о чём не думай. Просто будь здесь со мной.
Мой принц теней.
Я родилась при свете, но спасение ждало меня во тьме. Настоящее чудо, что мы нашли друг друга. Я уже знала, что в тот день в зеркальном зале через портал мог прийти кто угодно. Но пришёл не кто угодно. Пришёл он. Волны судьбы перевернулись, или сама вселенная дернула за невидимые нити. Что бы это ни было, я была благодарна. Я бы меняла ничего.
Я смотрела, как он раздевается. Он — как раздеваюсь я. Голый, он лёг рядом, повернувшись ко мне, внимательным образом изучая каждую черту моего лица.
Так много существ боялись его. В Ивелии было полно фей, которые с удовольствием видели бы его повешенным и мёртвым. Он уничтожил целый город. Он вёл войну. Он убил дракона и встретил Ледяную Смерть у ворот Аджуна. Час назад он оторвал мужчине голову своей магией и не дрогнул. Он был созданием насилия, такова его сущность.
Но он был и другим.
Когда он любил, он любил всем, что у него было.
Он моргнул, провёл рукой по моим волосам и слегка нахмурился, будто всё ещё учился быть нежным.
— Когда я смотрю на тебя, мне кажется, что я заглядываю в зеркало, — тихо сказал он. — Я говорю с тобой в уме, но это всё ещё тайна для меня. Такое чувство, что я уже должен знать каждую твою мысль.
Беззвучно смеясь, я намотала прядь его чёрных, как чернила, волос на палец.
— Тебе бы это понравилось.
— Я уже знаю, что бы там было, — ответил он, глаза его лукаво блеснули.
— Ах вот как? Ну просвети же меня.
Кингфишер перевернулся на спину, закинув руку за голову. На его щеке появилась ямочка, та, о существовании которой знали только его настоящие друзья, потому что только они видели его улыбающимся настолько широко, чтобы она появилась. Я видела её сейчас, в дюйме от правого уголка его рта, борющуюся за то, чтобы показаться.
— Ох, знаешь… «Я так люблю Кингфишера. Кингфишер такой красивый. Только посмотри на его задницу в этих штанах…»
— Эй! — я ткнула его в рёбра, сильно. — У меня есть и другие мысли, помимо тебя!
Он втянул обе губы в рот, яростно пытаясь не улыбаться, и повернул голову ко мне. Но скрыть улыбку в глазах он не мог.
— Всё нормально, Оша. Многие женщины оценили мой зад в кожаных штанах. Я не позволяю этому вскружить мне голову.
Я щёлкнула пальцем по верхушке его заострённого уха, и Фишер встрепенулся, взвизгнув, как испуганная собака. В одно мгновение он уже сидел верхом на мне и прижимал мои руки к постели над головой.
— Думаешь, я не опущусь до того, чтобы щекотать тебя? — спросил он смертельно серьёзным тоном.