Реакция Лоррета была почти инстинктивной. Он резко развернулся и шагнул к Кингфишеру, уже открыв рот, чтобы возразить, но увидел то каменное выражение, которое видели мы… и тут же вскинул руки и, развернувшись, пошёл обратно.
— Ты прав, — сказал он. — Ты прав. Прости. Я пойду. Забудь.
Лицо Кингфишера чуть смягчилось.
— Те Лена, останься с Лейн и Хейденом. Мальчик скоро проснётся, уверен, и у него будут вопросы. Ответь на них как сможешь, и ни на шаг его не отпускай. Он любит бродить где не нужно.
Я едва не рассмеялась. Кингфишер провёл с моим братом всего пару часов, а говорил уже так, будто знал его всю жизнь. И как будто взял на себя ответственность за него против собственной воли.
— А я что? — спросил Кэррион. Он сидел на месте Кингфишера и ковырял ноготь. Он пытался выглядеть скучающим, но сидел куда ровнее обычного. Даже ноги на стол не закинул. — Мне остаться здесь и следить, чтобы ни одна птица не села на деревья снаружи, да? Или мне растопить снег на лужайке перед домом? Уверен, ты придумаешь мне какое-нибудь достаточно тупое занятие, пока остальные заняты важными делами.
«Пусть он поедет в Аммонтраейт.» вот мысль, которую я собиралась отправить Кингфишеру… но не успела.
— Заткнись, Кэррион, — сказал Кингфишер. — Ты едешь с нами.
***
Тяжёлая дверь в склеп была заперта снаружи. Никто не оставлял распоряжения запирать её после того, как мы вернулись через ртутный портал обратно в Калиш, что означало только одно: вампиры решили действовать по собственной инициативе. Они наверняка понимали, что запертая дверь не удержит нас надолго, но сам посыл был предельно ясным: вы здесь нежеланные. Мы не хотим вас видеть.
Дверь взорвалась наружу, разлетевшись в щепки от удара ноги Кингфишера. В коридоре, у окна, стояли двое высокородных с обнажёнными железными рапирами. Я не сразу их узнала, но потом заметила нелепо маленькую правую руку того вампира, что находился ближе всех, и вспомнила их по «Дурацкому Раю». Я поначалу решила, что Лоррет шутил, когда говорил, будто рука вампира начинает отрастать с крошечного размера, но, похоже, он вовсе не шутил.
Оба мужчины…Антеррин? Хол? Святые боги, почему я вообще помнила их имена, выронили рапиры и, пятясь, добрались до противоположной стены, вжавшись в неё спинами.
— Не надо! Подождите! — прохрипел Хол.
Глаза ублюдка вспыхнули, и выражение лица быстро сменилось голодом, когда он уставился на ношу у меня на руках. Через портал я всегда переносила Оникса, казалось разумнее всего. Мне не нравилось, как высокородные на него смотрели, будто намеревались найти лазейку и съесть его.
Оникс глухо зарычал у меня на руках, уловив опасность, и оскалился.
— У тебя есть одна секунда, чтобы отвести взгляд от этого лиса, — ровно сказал Кингфишер.
Хол послушался мгновенно, переводя взгляд на мою пару. В руке Кингфишера был Нимерель, и от лезвия тянулся зловещий чёрный дым.
— Мы… мы сожалеем, хорошо?! Мы не для того это сделали, чтобы не пустить вас. Он велел нам следить за людьми Беликона, — Хол зажмурился, когда Кингфишер упёр кончик клинка ему под подбородок. — Он… он… он…
— «Он»? — повторил Кингфишер.
— Он велел нам выпустить вас, как только вы появитесь! Мы бы так и сделали! Мы…
— Убирайтесь.
Слово прозвучало в воздухе, как приказ, в котором сквозило обещание насилия, если его не исполнить. Антеррин, не проронив ни слова, сорвался первым и пустился бежать по коридору. Его брат не стал медлить и ринулся следом.
Кэррион прищурился на Кингфишера, подняв руку в воздух.
— Странно, наверное, осознавать, что у людей яйца втягиваются, стоит тебе только появиться рядом? — Он сделал жест, словно что-то всасывали вверх.
Кингфишер приподнял бровь, но лишь на мгновение. Он убрал Нимерель в ножны и повернулся ко мне.
— Я пойду искать Фоули. Но сначала отнесу Оникса в твою комнату. А ты, пожалуй, проверь того мужчину, что выставил этих идиотов караулить у склепа. Посмотри, что он может доложить.
— Звучит разумно, — неохотно передала я ему Оникса, чмокнув лиса в макушку, прежде чем вложить его в руки моего пары.
— Не волнуйся. Эту я в обиду не дам, — сказал Кэррион и подмигнул моему мужчине.