— Я… понимаю, — Зовена попыталась удержать слова за зубами, но даже ей пришлось подчиниться прямому приказу королевы. — Антерриан гоанет тиэл ран лир…
— Стой. — Воздух задрожал, и Зовена покачнулась, словно я ударила её по лицу. Я склонила голову набок, глядя на неё с недовольной складкой на лбу. — Ты ведь Хранитель Посланий, да?
— Да.
— И что именно делает Хранитель Посланий? Объясни.
— Это важная должность! — выпалила Зовена. — Хранитель Посланий отвечает за всю переписку, входящую и исходящую из Аммонтрайета.
Боевые приказы, новости, секреты — всё проходит через меня.
— Звучит как разряженный гонец. У нас в Зилварене такие есть, знаешь ли. Но там такую работу считают довольно низкой.
Почти полностью придя в себя, Зовена вновь обрела обычные черты, но её глаза блеснули, как ножи.
— Могу… я… подняться? — выдавила она.
— Нет.
— Ты понятия не имеешь, как сложно доставлять сообщения шпионам, которых мы прячем за границей…
— А как сложно доставить письмо высокородному? Прямо здесь, при дворе?
Она моргнула, ошеломлённо.
— Письмо? Здесь?
— Угу. Лист бумаги в конверте. Запечатанном, полагаю. — Я посмотрела на Кэрриона. — Письма ведь обычно запечатывают, не так ли?
— Обычно да, — согласился он.
Я снова повернулась к женщине.
— Письмо такого рода было бы относительно легко доставить получателю здесь, во дворце, так ведь?
— Разумеется. Конечно. — Похоже, она считала подобные расспросы недостойными своего времени.
— Тогда объясни мне вот что. Моя пара и мои друзья много лет писали письма одному человеку здесь, в Кровавом Дворе. Эти письма что, не дошли до Аммонтрайета?
Зовена оскалилась, её брови прорезали неестественно глубокие складки.
— Этот мужчина не является членом этого двора. Он изгнан. Изгнанные не получают посланий. И враги моего дома не имеют права писать его союзникам здесь!
— Значит, они дошли.
Зовена промолчала.
— Я могу заставить тебя сказать правду.
— Да, они дошли. Но…
— Они всё ещё у тебя в логове, где бы оно ни было? — Провоцировать её было глупо. Я не настолько наивна, чтобы верить, что такая расстановка сил между нами продлится долго. Высококровные Санасрота однажды найдут способ избавиться от меня, и тогда я уже не смогу склонять Зовену к покорности одними словами. Понадобится насилие и меня это устраивало. Если эти чудовища понимают лишь язык насилия, я дам им его. Я могу быть жестокой, если придётся. Я могу быть безжалостной.
Я позволила Зовене увидеть обещание этого в своём спокойном взгляде.
— Да, — резко сказала она. — У меня они ещё есть.
— Тогда ты передашь их тому, кому они предназначены. Сегодня.
Женщина сжала челюсть.
— Он может спуститься в мои покои и забрать их сам, как та шавка, которой он…
— Ты доставишь их в библиотеку. Лично. — Я говорила медленно, выговаривая каждое слово. — Или я сама приду за тобой. И когда я закончу, от тебя останутся одни грёбаные зубы. Мы поняли друг друга?
Она выглядела так, будто хочет плюнуть мне в лицо, для неё было пыткой сдержаться.
— Ясно, как зимнее утро, — сказала она.
Мои желания в Третьем округе никогда не были большими или алчными. Чистая вода. Сносная еда. Одежда, которая не расползалась бы на мне по швам. Я не мечтала о многом. И уж точно не мечтала о власти. Мне всё это не доставляло удовольствия, но так было нужно. Как я только что сказала Кэрриону, Зовена должна понять, что, как бы она ни желала обратного, я выше неё и со мной не стоит играть. Я уже собиралась отпустить её, как нашкодившего ребёнка, когда дверь покоев Тала распахнулась, и в проёме появился мой создатель.
Он был полностью голый и забрызганный кровью, а его твердый член возмутительно дерзко торчал.
— Если ты не заходишь внутрь, чтобы присоединиться к веселью, тогда, пожалуйста, торопись, — сказал он. — Ты заставляешь меня выглядеть плохим хозяином.
ГЛАВА 31 – Пар и дым
КИНГФИШЕР
Лис пах дикой зимой и морозными рассветами. Я крепко удерживал его под мышкой, негромко напевая себе под нос колыбельную, которую мать пела мне, когда я был младенцем.
Не лисёнку.
Я не напевал лисёнку.
Это было бы странно.