Медленно я покачала головой:
— Всё ушло. Кончено. Позади. Я в порядке.
— Ты просто говоришь это, чтобы мне стало легче? — спросил он.
Я покачал головой:
— Я серьёзно. — И это была правда. Мои сны часто превращались в кошмары, но с ними я вполне мог справиться. — Она умеет… ну… сделать так, чтобы вокруг все казалось лучше, — осторожно сказал я и тихо рассмеялся, немного смутившись этим признанием. — Даже когда на самом деле ничего хорошего нет.
Стул Фоули тихо скрипнул, когда он откинулся на спинку. Его глаза сузились, и впервые я увидел, что он больше не выглядел прежним. Не совсем. Зрачки у него стали вертикальными, а не круглыми. В глубине его взгляда таился лёгкий, настороженный, загнанный ужас и от этого у меня сжалось сердце.
Его волосы были коротко подстрижены.
Им следовало быть длиннее.
— Она? — спросил он. — Та девушка? Саэрис?
Я хмыкнул, удивляясь его удивлению:
— Она самая.
Он будто искал слова и никак не мог подобрать.
— Значит, это всё правда? Божественные узы? Всё это?
Я поджал губы, на миг уставившись на стол.
— Боги, я надеюсь, что да. Если нет, значит, я окончательно сошел с ума. Это ощущается реальнее всего, что я когда-либо переживал. Она… Чёрт. Как в пяти преисподних можно описать Саэрис Фейн?
— Невероятная, — сказал Фоули. Только то, как он это произнёс, звучало не совсем как комплимент. Это слово было наполовину осуждением.
Я снова рассмеялся:
— Она изменила всё, — признался я.
— А тот факт, что она наполовину вампир? Что она правит этим местом?
— Не значит ровным счётом ничего, — сказал я. — Она не «половина» чего-то. Она полностью Саэрис. Я люблю её.
Мой старый друг смотрел на меня, быстрым, цепким взглядом изучая моё лицо. Лишь спустя долгую паузу он произнёс:
— Ладно, — будто этим вопрос исчерпывался навсегда. — Что ещё? — спросил он.
— Ты возвращаешься в Калиш, — сказала я ему.
Фоули покачал головой:
— Нет. Я остаюсь здесь.
— Фоули, тебе не место здесь. Ты…
— Я никуда не уйду. Я не могу покинуть Аммонтраейт…
— Твоё место с нами. С друзьями. Мы скучаем по тебе. Ты нам нужен. Мы…
— ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ФИШЕР! ТЫ ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЕШЬ, ЧТО ЭТО ТАКОЕ! — Он ударил кулаком по столу. Перьевая ручка подпрыгнула и со звоном укатилась по крыше. — В мире есть люди, которых я люблю. Ты. Лоррет. Рен. Дания. Я бы продал душу, чтобы сохранить вас всех в безопасности, но демон, сидящий у меня на плече, уже, блядь, забрал её. У меня больше нет души. Голод пожирает меня, Фишер. — В его глазах навернулись слёзы, рубиново-красные, обжигающие взглядом, правдой, которую невозможно отрицать. Он произнёс это вслух, чтобы не осталось недопонимания: — Я вампир. Я питаюсь кровью живых. — Он оскалился, показывая зубы. Золотые. Гравированные. Свирепые. — Когда я отказался преклонить колени, они вырвали мне клыки и вставили эти штуки, чтобы я не мог кормиться. Но я всё равно пью, Фишер. Хочешь знать как?
— Это не имеет значения.
— С крыс. Птиц. С чего угодно, что я могу выслеживать, поймать и убить. Потому что это теперь часть меня. Охота. Убийство. Я разрываю их на части, выпиваю досуха, и потом делаю это снова, и снова, и снова…
— Это не имеет значения.
По его щеке протянулась дорожка крови.
— В этом теле больше нет достоинства, Фишер. Я больше не твой брат. Я нечто настолько низкое и презираемое, что я даже не могу подобрать себе имя. Монстр. Дьявол. Убийца. Ни одно не передаёт того зла, что течёт в моих жилах. Я…
— Ты мой брат. И это не имеет значения.
Фоули судорожно вдохнул.
— Я не могу покинуть это место, — прошептал он.
— Когда ты в последний раз отнял жизнь?
Он закрыл глаза.
— Я…
— Когда ты в последний раз напал на фея и высосал его досуха?
Он покачал головой, сглотнув:
— С тех пор, как… Аджун.
— Ты не пил кровь фея со времён Аджуна? — Мне захотелось закрыть лицо руками и закричать. — Ко…
Я оборвал себя. Тяжело вздохнул.
— Когда ты в последний раз был рядом с живым, дышащим феем?
— Твоя пара… — сказал он, осёкшись.
— Ты думал о том, чтобы её съесть?
— Нет, я… боюсь, я был больше сосредоточен на том, чтобы убить её.
— Но ты видел и Лоррета, не так ли? Ты пытался его убить?
Между бровями Фоули пролегла глубокая складка, будто он даже не задумывался об этом.
— Нет, я… не задумывался. Я помню, что его запах показался мне заманчивым, но… я не думал о том, чтобы пить из него.