— Зачем ты принёс её сюда? — спросил он.
— Потому что я не рискну оставить её в Калише. Просто не могу. И не могу больше таскать её с собой. Я всё время слышу, как она шепчет, и… ну, скажем так, ничего приятного она мне не говорит. — Я криво улыбнулся. — Ты всё ещё член Лупо Проэлии, Фоули? Там? — Я указал на его грудь.
Вампир опустил взгляд на область солнечного сплетения, его правая рука сжалась вокруг рукояти меча, того самого, который он не мог держать почти тысячу лет. Его глаза ярко вспыхнули, когда он снова поднял их на меня.
— Да. Иногда. Когда осмеливаюсь мечтать о реальности, в которой я всё ещё могу быть хорошим.
— Мечты это всего лишь дым и пар, — сказал я. — Они ничего не значат, если ты не готов жить ими. Ты хороший. Ты мой брат. Ты волк. И ничто этого не изменит. — Я подтолкнул шкатулку к нему по столу, задержав дыхание. Сделает ли он это? Сядет ли?
Осторожно, Фоули поднял стул, который опрокинул, когда вскочил, и поставил его обратно. Он двигался мучительно медленно, но всё-таки сел. Долгая пауза — он смотрел на блестящую, почти чёрную лужицу крови на столе и вздрагивал. Наконец он протянул дрожащую руку и взял маленькую деревянную шкатулку.
— Я оставлю её здесь для тебя. Понаблюдаю за ней, пока ты сам не попросишь вернуть. Но пока… расскажи мне секрет демона.
ГЛАВА 32 - Что касается наклона
САЭРИС
Это было напряжение не от злости, которое я почувствовала за дверью Тала.
Это было сексуальное напряжение.
Да ебаный же стыд.
Я покорно уставилась в потолок, пока мы следовали за Хранителем Тайн в его покои, решив во что бы то ни стало не видеть ещё больше обнажённого Тала, чем уже довелось. Щёки пылали.
— Где ты был? — прошипела я, хлопнув Кэрриона по руке. — Что стало с «я прослежу, чтобы к ней никто не лез»?
— Ай! Ты такая жестокая! Ты сама прекрасно справлялась с ситуацией. И с чего бы мне разнимать зарождающуюся кошачью драку? Она всё равно умотала сразу, как только этот мужик тут объявился.
В его голосе звучало что-то зловеще-довольное. Когда я краем глаза посмотрела в его сторону, увидела, что он смотрит вовсе не на потолок. Его взгляд был устремлён вперёд и медленно сползал вниз, вниз…
Я влепила ему куда сильнее.
— Ты что делаешь?
— Если он не хотел, чтобы кто-то любовался его голой задницей, он бы накинул халат, прежде чем открывать дверь, Саэрис.
— Ты можешь просто перестать…
Тал обернулся. Мой взгляд мгновенно уткнулся обратно в потолок.
— Похвально, что ты пытаешься сохранить мою скромность, Саэрис, но Кэррион прав. У меня её нет. Мне совершенно плевать, если он рассматривает мою задницу. К сожалению для тебя, Свифт, моя сексуальность не наклонена в твою сторону.
— Это ничего. Знаешь, забавная штука этот наклон, вещь крайне нестабильная. Почва под ногами может сдвинуться, и внезапно ты уже наклоняешься совсем в другую сторону. Я, например, испытывал всевозможные наклоны.
Тал с лёгким сомнением улыбнулся ему:
— Если земля подо мной треснет, ты будешь первым, кто узнает.
Кэррион вздохнул и прошёл мимо моего создателя:
— Ладно. Если бы что-то было, то уже произошло. Обычно это возникает с первого взгляда, когда речь идет обо мне.
Очевидно, раз секс больше не предполагался, интерес к моему создателю он потерял. Он ткнул пальцем в открытую дверь впереди:
— И что там, мать его, происходит?
— Пара друзей и я наслаждались бокалом вина, — небрежно ответил Тал, уклоняясь от подробностей.
На невероятно огромной кровати в соседней комнате лежали семь обнажённых фейских женщин. Некоторые были лишь частично раздеты, я провела достаточно времени у Каллы, чтобы привыкнуть к тому, что женщины свободно ходят нагишом, но это было… другое.
У Каллы женщины использовали секс себе во благо. Он оплачивал их счета и давал им безопасность, и в этом не было ничего плохого. Но здесь в воздухе стояла такая жажда, какую я никогда не видела у Каллы. Фейские женщины на кровати смотрели на Таладея так, будто всю жизнь голодали, а он их первый шанс по-настоящему насытиться. Их желание густело в воздухе так сильно, что казалось, стоит кому-то чиркнуть спичкой и всё вспыхнет.
Женщина в центре кровати наклонилась и начала целовать другую, одновременно лаская себя между ног и Кэррион закусил нижнюю губу.