Из-за угла выскочили ещё птицы. Ещё. Сотни. Они срывались сверху, пролетая над вершинами стеллажей, пикируя вниз. Они собирались над моей головой, сплетаясь в круг, и шелест их бумажных крыльев усиливался, пока не стал единственным звуком, который я вообще могла слышать.
— Блять, — прошептала я.
И побежала.
Беловатые, словно из кости, снаряды свистели у моих ушей, пока я неслась через библиотеку. Лево. Право. Снова право. Лево. Птицы низко проносились над моей головой, задевая, цепляясь за мои волосы, вытягивая волос за волосом из косы. Они врезались в меня, кувыркались к полу, скользили, но тут же снова взмывали в воздух, кружась вокруг моей головы.
Я отмахивалась, сбивая их ладонями, но они лишь поднимались и продолжали. Я резко повернула налево и врезалась в груду книг, небрежно сложенных прямо на полу. Они рухнули, разлетаясь в стороны, чуть не повалив меня вместе с собой, но я удержалась на ногах. Я бросилась вперёд, выскочив на небольшую свободную площадку между стеллажами и тут раздражение наконец пересилило страх.
Это же птицы.
Бумажные птицы.
Я перестала бежать и прикрыла глаза ладонями, глядя сквозь пальцы, пытаясь оценить происходящее. Теперь их было очень много, сотни. Они кружили вокруг меня, всё быстрее, быстрее, быстрее. Вихрь, закрученный вокруг и устремлённый вверх под потолочные балки библиотеки, словно пылевой смерч, что носился по дюнам в Зилварене, только гораздо, гораздо больше.
Это… это было красиво.
Осторожно, я опустила руки и огляделась. Птицы сформировали тоннель, и я стояла в его самом центре. Птицы взметали воздух так, что лёгкий ветер трепал выбившиеся пряди вокруг моего лица.
Я никогда в жизни не видела ничего столь прекрасного и столь магического.
Зрелище этих птиц, движущихся в совершенной гармонии, можно было назвать только одним словом: созвездие.
— Впечатляет… — мысль вырвалась вслух, и птицы отреагировали. Одна единственная птичка отделилась от вращающейся массы и камнем рухнула вниз. За долю секунды до удара об пол она выровнялась, развернулась и стрелой понеслась прямо ко мне.
Это произошло слишком быстро, я не успела поднять руку. Острое крылышко рассекло мне скулу, оставив за собой яркий след боли.
— А-а-ах! Что за… — это уже второй раз, когда одна из них меня порезала. — Это совсем не мило, — прошипела я. Я приготовилась к тому, что должно было последовать: к ледяной лавине рассерженных бумажных птиц, жаждущих моей крови. Смерть от тысячи порезов, но ни одна другая птица не выпадала из водоворота хлопающих крыльев. Воздух будто сгустился от напряжения. Птицы летали быстрее. Ещё быстрее. Они разогнались так, что стало невозможно различить одну птицу от другой, и вся масса превратилась в порхающий, стремительный белый вихрь.
Я вытянула шею, посмотрела вверх и покачала головой:
— Что… за… чёрт… тут происходит?
В тот же миг циклонический вихрь оборвался. Птицы начали падать с неба — вращаясь или пикируя, точно так же, как первая птица, порезавшая меня и рухнувшая, безжизненая, на ступени у библиотеки. Я смотрела, лишившись дара речи, как первые упавшие на пол птицы начали разворачиваться: их крылья распахивались, тела, клювы, всё разгибалось, пока не становилось смятыми листами бумаги. Другие расправлялись прямо в воздухе и опускались гораздо медленнее, словно тяжёлые снежинки. Мир вокруг превратился в вихрь шуршащих, мятых листов.
Я выхватила один лист из воздуха, когда он проплыл мимо моего лица, и увидела на нём строки и строки изящного наклонного почерка:
В большинстве случаев сила оказывается слишком велика. Алхимику придётся отказаться…
Сердце забилось сильнее.
Я поймала ещё один лист:
…часто болезненно. Исторически рекомендовалось использовать противовес как своего рода механизм алхимического переполнения…
Текст говорил о магии алхимиком. Все страницы, так много страниц, были заполнены сведениями об алхимии. Мой разум отказывался это постигнуть. Я вычистила библиотеку Калиша до последней пылинки. И Алгат, и Фоули подтвердили, что здесь, в этой библиотеке, есть книги по алхимии, но ни один из них не подумал о птицах.
Они жили здесь веками. Дольше, чем кто-либо мог вспомнить…
И всё это время они были страницами книги.
Я бросилась собирать их с пола так быстро, как могла. Пачки и пачки листов. Они были помяты и по краям пожелтели от времени, но записи находились на внутренней стороне листов. Слова, выведенные чёрными чернилами, были скрыты и защищены складками птиц. Я собрала примерно половину листов, когда они затряслись у меня в руках. Я сжала стопку пальцами, не желая отпускать, но их вырвало какой-то невидимой силой.