— Знаю. Мне он тоже не нравится, — сказала я.
— Мы должны его закопать.
— К сожалению, это не вариант. Нам нужно выяснить, что это такое, чтобы понять, как сделать его бесполезным. Сейчас я едва могу воздействовать на него своей магией. Кингфишер не может воздействовать вообще.
Это оказалось тревожным открытием. Он попытался сдвинуть клинок с одного края верстака на другой и не произошло ровным счётом ничего.
— Нам всё равно придётся столкнуться с войсками Беликона, и если все его стражи вооружены такими клинками, нам крышка.
Кингфишер ушёл открывать теневые врата для Лоррета и Ренфиса, он действительно хорошо скрывал своё беспокойство по поводу того, что не смог сдвинуть клинок, но я видела его за натянутой улыбкой. Он тоже никогда раньше не сталкивался с таким клинком. И тот факт, что их невозможно разбить мечом бога, тоже всех нервировал. В летописях Ивелии не было ни одного оружия, выдержавшего прямой удар мечом бога.
— Мм. Я предлагаю закопать его и разбираться потом, если оно вообще понадобится, — буркнул Кэррион, ещё сильнее нахмурившись на кинжал и пытаясь удержаться на задних ножках стула. — Если проблема не создаёт немедленных неприятностей, я всегда предпочитал не будить спящую собаку.
— Сунуть голову в песок, ты хочешь сказать? — Книга Эдины стояла на полке вдоль задней стены. Я бы многое отдала, чтобы быть уже где-нибудь на середине этой чёртовой книги. Но открыть её я хотела в одиночестве, а худшее, что можно сделать с Кэррионом, дать ему хотя бы на секунду заподозрить, что ты не хочешь его рядом. После этого ты от него никогда не избавишься.
— Нет. Я хочу сказать, что нет смысла переживать из-за чего-то, если можно переживать об этом позже. Или, ну… просто отложить.
— Мм. Как ты откладываешь своё наследие?
Кэррион качнулся, почти теряя равновесие и падая назад. Он ухватился за край верстака и в последнюю секунду удержался.
— Прошу прощения? Моё наследие? Какого хрена ты несёшь?
Я одарила его долгим, выразительным взглядом.
— Твой трон, Кэррион. В какой-то момент тебе придётся серьёзно задуматься о том, что ты законный наследник престола Ивелии. Ты…
— Я уже сказал, что не собираюсь претендовать на эту должность, Саэрис.
— И всё было бы замечательно, будь в королевстве добрый, милостивый король. Тот, кто заботится о своём народе и не приносит его в жертву направо и налево ради своих целей. Но сейчас, как будто… это не так, не правда ли?
Кузница была открыта к внешнему миру с одной стороны, для вентиляции, как сказал Кингфишер, когда впервые привёл меня сюда, и лёгкий ветер весь последний час задувал внутрь хлопья снега. Толстые снежинки оседали на плечи Кэрриона, белизна резко выделялась на фоне чёрной рубашки и ярких рыжих волос. Он развёл пальцы, глядя на меня беспомощно.
— Пару недель назад я был вором и торговцем на чёрном рынке.
— Нет, не был.
Кэррион проигнорировал меня.
— Все мои воспоминания о жизни это Зилварен, и люди, которых я там знал…
— Ты всегда был наследником Дайантусов, Кэррион. Просто был заперт в мире, которому не принадлежал.
— И теперь меня внезапно приволокли сюда, в место, о котором у меня не было толком никакого представления, и ожидают, что я буду бороться за корону, которую я ни разу не видел, и престол, о котором знаю очень мало, и людей, которые меня не знают и которым я не нужен?
— Вы ошибаетесь в последнем, сир. Очень ошибаетесь.
Арчер.
Он вошёл в кузницу, пока Кэррион разглагольствовал. Он нёс миски с едой на подносе к маленькому столу у очага, но теперь остановился и смотрел на Кэрриона совершенно серьёзно.
— Феи и народы Ивелии могут и не знать вас, господин Свифт, но они глубоко о вас заботятся. Во многих домах ежедневно произносятся молитвы за вас, и так было с тех пор, как ваши родители, ну… — он поморщился. — С тех пор, как ваши родители были отняты у нас. Рюрик и Амелия Дайантус были мудрыми и справедливыми монархами. Они заботились о простом народе. От Аджуна до Западного Доу люди мечтают, что однажды наследник Дайантусов вернётся, и та жестокость, которую они терпят сейчас, наконец закончится.
Это было самое длинное и связное, что я когда-либо слышала от Арчера без его обычного нервного заикания. Голос у него дрожал и временами прорывался на писк, но он не колебался.
Кэррион смотрел на огненного спрайта. Мышца на его челюсти подёргивалась, но впервые за долгое время он молчал. Ни тебе колкости, ни стремительного ответа. Когда он так ничего и не сказал, Арчер слегка, вежливо поклонился, затем понёс еду на стол у очага, поставил поднос и замер, стоя к нам спиной. Он был таким маленьким, футов три ростом. Его крохотная фигура часто напоминала мне ребёнка, хотя он был куда старше меня. Может быть, дело было в той безобидной, наивной мягкости, что исходила от него. Из всех существ Ивелии, с которыми я столкнулась, огненные спрайты казались самыми добрыми.