Она пролистала переднюю часть книги и остановилась, её взгляд заскользил слева направо быстро, как метроном. Оргазменная дымка исчезла с её лица, когда она впитывала открывшуюся перед ней тайну и пыталась осмыслить её. Подняв глаза от страницы, она коротко кивнула и положила книгу на край кровати, на её лице появилось странное, решительное выражение.
— Ну всё. Теперь я готова. Пойдём.
ГЛАВА 38 – Потомок никого
КИНГФИШЕР
Зеркальный зал был неузнаваем.
Скамьи исчезли. По левую и правую стороны огромного пространства тянулись длинные столы, а центр зала оставили для танцев. Высокие столбы ровного света колыхались и танцевали по периметру, их завораживающее, холодное пламя почти взмывало к высоким сводам потолка. Феи-пленники со стеклянными глазами, одетые в алый цвет Кровавого Двора, разносили кувшины с вином сотням благородных высокородных, собравшихся в своих лучших нарядах. Прекрасных, несмотря на бледноватую кожу и холодный, каменный приговор в глазах.
Многие высокородные женщины шептались за кружевными веерами или за ладонями, бросая на Саэрис ядовитые взгляды. Я сидел, развалившись на стуле рядом с ней, играя роль. Мне хотелось вырвать им змеиные языки за одно только то, что они произносили имя Саэрис. Но нельзя, это был бы скандал. Скандал, который завершил бы бал куда раньше положенного. А после того, что случилось на коронации Саэрис, я сомневался, что мне сойдёт с рук испорченных подряд два торжества. Тал содрал бы с меня кожу за то, что я ещё больше усложнил и без того сложную ситуацию. Так что я должен был сидеть здесь, вести себя идеально и никому ничего не портить.
Во второй раз с нашего прибытия в Аммонтраейт Саэрис восседала на троне и принимала двор. Над её головой сверкала золотая диадема, усыпанная бриллиантами. Теперь, когда все преклонившиеся смогли подняться, её плечи расслабились, взгляд смягчился, когда он скользил по собравшимся высокородным, но руки слишком крепко сжимали подлокотники. Костяшки её пальцев побелели.
В воздухе пахнет кровью, — сказала она в моей голове. — Так много разных людей, и все спокойно кровоточат. Я чувствую запах.
Я непринуждённо повёл плечом и кивнул в сторону мужчины у подножия возвышения, того, что наливал вино высокородному дворянину. Закончив наполнять кубок, он поставил кувшин, затем кольцом с металлическими шипами, надетым на большой палец, уколол внутреннюю сторону своего запястья, пуская кровь. Поднеся запястье над бокалом дворянина, он позволил упасть в вино двум… трём… четырём каплям. Дворянин оскалился, явно недовольный тем, что фей дал ему так мало крови, но тот лишь застегнул манжет рубашки, уже усыпанной тёмными пятнами, взял кувшин и перешёл к следующему высокородному с пустым бокалом.
— Они всю ночь этим занимаются, — сказал я Саэрис. — К концу вечера они будут валиться набок от вина и звереть от крови.
— Ты уже бывал на подобных балах?
— Нет. Но мы все слышали истории.
Чёрные бриллиантовые серьги в ушах Саэрис блеснули в полумраке, когда она повернулась к Талу, который быстро поднимался по ступеням к нам. На нём этим вечером был светло-серый костюм из тонкой ткани. Цвет был бы глупым выбором для обычного мужчины с кожей цвета алебастра и волосами, серебристыми, как лунный свет, но Тал не был обычным мужчиной. Там, где светло-серый оттенок сделал бы другого бесцветным, он, напротив, подчёркивал в Хранителе Тайн эфемерную, истинно фейскую сущность, которую большинство высокородных теряли после превращения.
Его свободная белая рубашка была расстёгнута до солнечного сплетения; и когда он опустился в глубокий поклон перед Саэрис, его рука, зависшая на уровне груди, ничуть не скрыла открывшегося взглядам окружающих простора обнажённой кожи.
Я видел Тала без рубашки бесчисленное количество раз. Мы вместе плавали в водах у подножия белых скал Иништара, тогда, когда его сердце ещё билось в груди и когда он мечтал позлить родителей, став картографом и уплыв в неизвестность, чтобы наносить на карту неисследованные земли. В лабиринте он тоже не раз отдавал мне свою рубашку. После столкновений с Мортилом я чаще всего приходил в себя дрожащим от холода и голым, лежащим на каменной плите, едва вне досягаемости демона. Обычно Тал чувствовал, когда Мортил снова поймал меня, и ждал моего пробуждения, держа в руках свежий комплект одежды. Иногда же его заставала врасплох моя распластанная обнажённая задница. Но он ни разу даже не поморщился, раздеваясь и отдавая мне свои вещи. У него не было причины смущаться. В том отравленном лабиринте его магия отвечала ему безотказно. Он был созданием Кровавого Двора, и призвать новую одежду для него не составляло труда.