Ударная волна силы прокатилась по залу, хватая людей за одежду и заставляя их закрывать лица руками.
Саэрис объявила собственные указы. Первые законы нового монарха провозглашённые силой. Первые шаги нашего плана были сделаны.
Вампиры Санасрота не могли не подчиниться.
***
— Она тебя накачала? Прямо перед всем Санасротским Двором?
Я брёл по грязи, покачивая головой над весельем в голосе Ренфиса. Это развлекало его куда сильнее, чем следовало бы.
— Думаю, ты не улавливаешь суть, — проворчал я. — Я убил Лорда Полуночи. Коронационные празднества отменили. Мне пришлось покинуть Аммонтраейт, пока там не вспыхнул бунт.
Мой друг кивнул, потёр подбородок.
— Ага. Ну да. Ладно. Не совсем так, как мы планировали церемонию. Но, честно, кому важен этот Эрет? Соберут кворум и заменят ублюдка. Я хочу знать, что там с дозировкой. Ты что, сорвал с неё одежду перед всеми?
Я стиснул челюсть и тяжело выдохнул:
— Нет, я не срывал с неё одежду. Она едва успела мне что-то сделать. Как только я понял, чем она занята, я велел ей пить, и потом… — Но стоило мне вспомнить жар её яда в моих венах, как голова снова начала плыть. — Так, сосредоточимся. Мне пришлось ехать из Аммонтрайета верхом, а потом я половину ёбаного Дарна проскользил без доступа к магии. Как я должен её защищать, если не могу создать проклятые богами теневые врата?
У Ренфиса появились краски на лице, это было приятно видеть. С тех пор как мы перевели Лейн в Восточное крыло Калиша, его настроение стало немного лучше. Моя сестра открыла глаза вчера. Маленький прогресс, да, но всё же прогресс. Он всегда был к ней неравнодушен. Даже когда мы были младше и она дразнила его до белого каления. Похоже, он взял на себя обязанность сделать всё, чтобы Эверлейн восстановилась настолько, насколько это возможно. Он наклонил голову, последовав за мной в шатёр военного совета.
— Звучит так, будто Саэрис одно из самых могущественных созданий по эту сторону загробья. Её уже короновали. Она озвучила свою волю и сделала её законом.
Я недовольно рыкнул.
— Они обязаны ей подчиняться, брат, — продолжил он. — Это часть проклятия их двора. За это можешь поблагодарить паранойю Малкольма. Любой вампир, рождённый от его линии, обязан повиноваться санасротской короне. Теперь, когда корона на голове Саэрис, и она запретила им причинять ей вред, она фактически неуязвима. Ей не нужна защита. Они должны соблюдать указы. Они не могут её ранить. Не могут ранить тебя. И вдобавок, она расформировала эту ебаную орду, Фишер.
Он был прав. Логика была безупречна. Но почему же от этого всё равно тошнило?
— Они наверняка уже ищут лазейку. Зовена просто пылает от ярости.
— Да пошла эта Зовена, — буркнул Рен.
— …а Алгат ухмылялась как мелкий бес, когда выплыла из зала, так что боги знают, что она задумала.
— Ну-ну-ну. Смотрите-ка, кто вернулся. Блудный сын. — Шатёр был пуст, кроме одинокой фигуры у огня, проводившей точильным камнем по кромке меча. Авизиет когда-то звался Келандором. Он принадлежал другому члену Лупо Проэлии, но Саэрис перековала клинок и вручила его Лоррету, первый божественный меч с магией богов за целую эпоху.
— Ты его сточишь к хуям, если не будешь осторожен, — сказал Рен, усаживаясь рядом.
— Он начинает капризничать, если я не точу его каждую ночь, — с тенью раздражения ответил Лоррет и улыбнулся нам обоим. — У этого долбаного меча перепады настроения хуже, чем у юноши, у которого яйца вот-вот опустятся.
Рен расхохотался и кивнул в мою сторону:
— Раз уж разговор о яйцах, спроси у Фишера, как его.
Я застонал и привалился к столу посреди комнаты:
— Живые боги, ты всем расскажешь, да?
Лоррет нахмурился. Нагнувшись, он поднял кружку пива у своих ног.
— Что расскажешь? Что с твоими яйцами? — Он сделал глоток.
— Он дал Саэрис новое тату. Ей пришлось питаться от него во время коронации, — сказал Ренфис. — И она случайно его накачала.
Лоррет выплюнул пиво во все стороны.
— Что? — Он поморщился, глядя на меня. — Перед всем двором?
Поникнув, я кивнул:
— Перед всем двором.
— Как ты вообще сохранил самообладание? Ты ведь… — Он уставился на мой пах. — Ну… сам понимаешь.
— Да, я был твёрже этой сукиной стали, что у тебя в руках. Это ты хотел узнать?
— Боги, мне так жаль, — сказал Лоррет. Но он смеялся, что совершенно ясно намекало: ни хрена он не жалеет, и вообще это, наверное, самое смешное, что он в жизни слышал.
Я не смеялся. Главным образом потому, что с момента коронации у меня не было ни секунды побыть с Саэрис наедине. Но ещё и потому, что я оказался в Иррине. А моя пара нет.