Я слышала.
— Лоррет дал мне и Кэрриону пожевать его в Гиллетри. У нас были сломаны рёбра после того, как мы ударились о поверхность озера. Он на время унял нашу боль.
Кингфишер кивнул:
— Позволь этой крошечной капле коснуться твоей кожи и она избавит тебя от боли навсегда, — сказал он. — Вдовий бич безопасно жевать только после того, как яд тщательно вычищен с лепестков, а листья настоены и высушены в течение пару дней. Пока ты не глотаешь листья, а лишь жуёшь, всё будет в порядке. Но я привёл тебя сюда не для урока травничества. Я хотел показать тебе, что порой самые красивые вещи — самые смертоносные. Платье не сделает тебя слабой. Оно не сделает тебя уязви…
Помогите! — дрожащий крик прорезал музыку.
В одно мгновение Кингфишер выхватил Нимерель и начал окидывать взглядом толпу, пытаясь определить источник крика.
— Боги! Что… что происходит? — За ближайшим столом высокородный мужчина согнулся над своей сервировкой и содрогался, изо рта у него лилась густая чёрная кровь. Она стекала и из глаз. Текла из носа и ушей.
— Помогите! — снова раздался зов, уже с другой стороны зала.
И ещё один у нас за спиной:
— Милосердие! Прошу!
Рыжеволосая женщина в королевско-синем платье рухнула на колени, кровь хлынула из её рта, и она упала навзничь, судорожно дергаясь на обсидиановом полу.
Кингфишер, широко раскрыв глаза, оглядывал происходящее в полном неверии.
— Что, во имя всех богов, это такое? — прошептал он. — Это… это то, что было в журнале?
— Нет! Нет, там было только, что я должна назвать Фоули Лордом! Ничего подобного там не было!
Слева и справа высокородные начали блевать кровью, заливая свою тонкую одежду алым. Мужчины и женщины, все падали, дрожа, цепляясь пальцами за воздух, их кровавые глаза закатывались.
Вскоре почти все вампиры в зале корчились на полу. И посреди них, возвышаясь, словно вестник смерти, стоял Таладей.
— Братья и сестры! — крикнул он. — Ваш суд настиг вас наконец!
— Какого хрена? — прошипел Кингфишер.
— Ваше обжорство это ваша погибель! Добро пожаловать в вашу последнюю смерть. Но кто я такой, чтобы лишать вас последнего шанса на искупление? Пленники, чью кровь вы так жадно пили этим вечером, проходят по залу со стеклянными пиалами. Возьмите пиалу и выпейте его содержимое. И вы пройдёте через мучительное преображение. Нет, не преображение. Вы будете возрождены, возвращены к жизни, обратно в тела фей, где вы столкнётесь с ужасами того, кем позволили себе стать! Откажитесь от пиал и немедленно присоединитесь ко мне в аду среди других демонов!
— Что он, блядь, натворил? — Кингфишер пошёл к Лорду, ступая через тела павших высокородных. Я шла сразу за ним, разум мой вихрился, пытаясь осмыслить происходящее.
— Тал! Тал, ты с ума сошёл? — Кингфишер схватил Лорда и встряхнул. — Что это?
— Это то, что следовало сделать давным-давно. Они никогда бы не изменились, Кингфишер, — сказал он. — Они не способны на это. Зло до самого нутра. И я не собирался возлагать это на твои плечи. И тебе, Саэрис, я этого тоже не собирался делать. — Его взгляд нашёл мой. — Я сделал трудный выбор, чтобы ни одному из вас не пришлось. Это был мой последний поступок как Лорда Полуночи. Теперь я пойду расплачиваться за свои грехи.
Мы должны были заметить бокал в его руке. Должны были остановить его, прежде чем он опрокинул густую красную кровь себе в горло. Мы смотрели в ужасе, как Тал глотает. В бокале была куда большая доза, чем та, что досталась остальным высокородным.
На него это подействовало мгновенно. Кровь выступила в глазах, заструилась из носа.
— Скажите Эверлейн… что я… прости… — выдохнул он.
Он рухнул на землю и начал биться в конвульсиях.
ГЛАВА 40 – Суд
САЭРИС
Чёрная.
Вонючая.
Гнусная.
Кровь на полу стояла в глубину почти на дюйм и была скользкой, как сама преисподняя. Я едва удерживалась на ногах, мчась к пленнику, который наклонился и прижимал что-то к губам высокородной вампирки. Та сверкнула на него глазами, полными безмолвного осуждения, оттолкнула его руку, отвергая спасение, которое он ей предлагал, даже когда захлёбывалась мерзкой кровью, которую сама же и украла.
— Давай, отдай мне! — Я протянула руку, ожидая, что пленник передаст мне флакон из кожаной сумки, которую он нес, но тот покачал головой.
— Не для него, — сказал он. — Он велел так не делать.
— Да плевать мне, что он тебе велел. — Я вырвала сумку и обернулась туда, где на полу бился Тал… но Фоули уже был там, втискивая пальцы между зубами Таладея.