— Я и рада. И взволнована. Но… — Я просунула большие пальцы в карманы и дёрнула, стягивая штаны чуть ниже на бёдрах. Теперь они были уже почти непристойно низко.
Кингфишер расплылся в широкой улыбке, открыв клыки, медленно покачав головой:
— Ты думаешь, я не понимаю, что ты делаешь?
— Я ничего не делаю, — солгала я.
Он фыркнул.
— Ты полагаешь… — провёл он пальцами легко вдоль моего бока. — Что это первый раз… — Он прикусил нижнюю губу, когда я вздрогнула. — Когда красивая женщина… — Его рука скользнула под мою рубашку и медленно пошла вверх по рёбрам. — Пыталась меня соблазнить? — Слово соблазнить он подчеркнул, грубо сжав мой сосок и перекатывая его.
Я выдохнула, выгибаясь при этом ярком уколе боли, что вспыхнул во всём теле и осел между ног.
Глаза Кингфишера вспыхнули, татуировки на его горле закрутились, оживая под кожей.
— Ты пытаешься сбить меня с пути? — спросил он.
— Только чуть-чуть.
— Только чуть-чуть?
— Мм, — я снова выгнула бёдра, опуская зад чуть ниже и веки Кингфишера дрогнули, полуприкрывшись.
— Ладно. Только чуть-чуть. Я позволю тебе сбить меня с пути чуть-чуть, если ты нормально ответишь на вопрос.
— Был вопрос? — поддела я.
— Скажи мне, — пробормотал он низко. — Почему это не хорошие новости? Как бы сильно я не злился на методы Изабель, высокородных в Аммонтрайете больше нет. Тебе больше не нужно быть высокородной.
Святые боги. Я не получу желаемого, пока не дам ему то, что он хочет. Но эта тема была слишком хрупкой, слишком нежной, чтобы подходить к ней прямо сейчас. Я глубоко вдохнула и выдала правду, даже если это казалось дурным предзнаменованием:
— Потому что… а если это на меня не сработает? Я ведь не полноценная вампирша, да? А если это меня убьёт?
— Это тебя не убьёт, — сказал Кингфишер, сжимая мою грудь. Вторая его рука занялась моими штанами, пытаясь расстегнуть.
Я закрыла глаза, пытаясь осознать, что он собирался сделать.
— А если…
— А если? — прошептал он.
— А что, если я не умру? А что, если это сделает меня снова человеком? Всё, что было в тех ампулах, заставило Тала и высокородных вернуться к своему изначальному состоянию. С чего бы считать, что меня это не вернёт к моему?
Выражение лица Кингфишера оставалось неизменным, будто мои слова вовсе не были пугающими.
— Тогда ты снова станешь человеком, — сказал он.
— И что будет, когда я состарюсь и умру?
Он пожал плечами.
— Тогда ты состаришься и умрёшь.
— А ты бы просто… просто… — Я даже не могла этого произнести. Он сделал бы то, что делал всегда. Помогал бы людям Ивелии, сражался бы с такими, как Беликон, и с другими, кто мог бы угрожать тем, кого он любит, и я бы хотела, чтобы он так поступал. Я не хотела бы, чтобы он сдавался только потому, что меня больше нет, но…
— Я пошёл бы с тобой, Оша. — Он сказал это так, будто я сошла с ума, раз считала, что он поступит иначе.
Моё сердце сжалось тугим кулаком. Он был серьёзен, я увидела это в его глазах и перспектива эта, похоже, ничуть его не тревожила.
— Я молод в глазах этого мира, — сказал он. — И да, есть множество вещей, которые я ещё хочу увидеть и испытать в этом мире. Но я не хотел бы увидеть ничего из этого без тебя.
— Фишер, всё не так просто.
Он наклонил голову набок.
— Разве? — мягко спросил он. — По-моему, всё предельно просто. Разве ты не захотела бы провести со мной загробную жизнь, если бы умер я?
— Конечно, захотела бы!
— Тогда пусть моя любовь будет равной твоей. — Он говорил с такой нежностью, что у меня защипало глаза.
— Но что, если никакой загробной жизни нет?
Он грустно улыбнулся и на секунду опустил голову. Когда он снова взглянул на меня, его лицо выражало только тёплое, ласковое раздражение.
— Тогда её нет, — ответил он. — Есть только небытие. И это всё равно будет лучше, чем быть здесь без тебя.
— Перестань. Перестань говорить. — Я провела тыльной стороной ладоней по глазам. — Ты сейчас заставишь меня плакать.
— Ты уже плачешь, — прошептал он. — Пойдём. Поднимайся сюда. Ты нужна мне.
Ты нужна мне.
Слова, которые я никогда не думала услышать от него. Кингфишер был отвратителен по отношению ко мне, когда провёл меня сквозь ртутный портал в этот мир. Он был холодным и агрессивным, и я ненавидела его всем своим сердцем… ну, девяносто девятью процентами.
Но тот один процент? Он уже принадлежал ему. А теперь всё моё сердце было его, и он держал меня так, будто я была единственным, что имело значение во всей его грёбаной вселенной.