Изабель вздрогнула от слов Лоррета, но не сказала ему ни слова. Даже не посмотрела в его сторону. Мне же она сказала:
— Хорошо. Я попробую ещё раз ради тебя, но не рассчитывай на другой результат. Я пялюсь на эту карту так долго, что кажется, мои глаза вот-вот высохнут и выпадут. Если бы это заклинание могло сработать, оно бы уже сработало пять часов назад.
Что она думала, что я сделаю? Скажу: «Ладно, значит всё, больше мы его не ищем?»
Я одарил её укоризненным взглядом.
— Просто… попробуй ещё раз, Изабель.
Когда она вернулась, я заметил, что её повысили до приорессы. Только возвышенные старейшины клана Балхиддер имели право заплетать волосы и закалывать их так, как теперь делала Изабель. Обычно ведьма должна прожить сотни лет, прежде чем её вообще рассматривали в качестве кандидатуры в приорессы. Изабель ещё и первый век толком не закончила. Лидеры её клана преждевременно наградили её за магическую работу, которую она сотворила в Аммонтраейте.
И в этом был смысл. Изабель в одиночку уничтожила тысячи высокородных за одну ночь, то, чего клан Балхиддер не смог добиться за все годы с момента открытия ими лекарства от кровавого проклятия, наложенного на фей.
Но ведьмы были строгими хранительницами чести и традиции. Они были творцами правил, а не их нарушителями. И они не жаловали тёмную магию.
— Я отправлю тебя обратно в Неверкрест, как только ты закончишь, — сказал я, опираясь спиной о стену.
Голова Изабель резко поднялась. Плечи Лоррета одновременно напряглись, в тёмных глазах чистое неверие.
— Я также планирую нанести визит верховной жрице. Подумываю взять с собой Тала, — продолжил я.
Маятник для заклинания, который держала Изабель, дёрнулся резко не из-за того, что она наконец-то нашла Рен, а потому что её руки дрожали. Она медленно выпрямилась, поднимая взгляд от подробной карты дворов, над которой склонилась.
— Зачем тебе это? — спросила она натянуто. — Я думала, у тебя и так слишком много забот — твоя сестра, Рен, эвакуация…
Я некоторое время просто разглядывал её. Дал ей повариться, прежде чем решил, что она уже достаточно вспотела.
— Ну, ведьмы оказали нам всем великую услугу, очистив Кровавый Двор. Мне нужно поблагодарить их. Было бы с моей стороны непростительно оставить их жертву без признания.
— Это совершенно необязательно. Мы действовали не ради фей, Кингфишер. Всё было сделано исключительно во благо нашего клана. Никакой жертвы не было.
— Как же не было, — легко отозвался я. — Высший Совет запретил тёмную магию тысячи лет назад. Именно так Алгат оказалась изгнана из клана Кинросс, не так ли? Если они действительно одобрили насильственное очищение и использование чёрного адского заклинания, чтобы вычистить из Санасрота вампирских аристократов, значит, жертва была более чем серьёзной. Они пожертвовали своей этикой. Своей моралью. Своими…
— Хватит. — Это слово отозвалось эхом по всей гостиной.
Вот и всё. Она у меня.
Это было всего лишь предположение, но теперь я знал наверняка. Матриархи дома Изабель не имели ни малейшего понятия о том, что именно она сотворила. На моём лице медленно расползлась смертельная улыбка.
— Что ты им сказала? — спросил я, прищурившись. — Сказала, что убедишь высокородных, будто им самим выгоднее вернуться к своей истинной природе?
Изабель встретила мой взгляд, упрямство сочилось из каждой поры её кожи, а лицо стало выражением пустоты.
— Да, — сказала она. — Это именно то, что я им сказала.
Лоррет презрительно фыркнул, его кожаная броня скрипнула, когда он отвернулся к окну и покачал головой, будто подобное когда-либо могло быть совершено. Ведьмы пытались убедить высокородных, отказавшихся от лечения, пересмотреть своё решение уже не раз. Короли фей тоже пытались. Рюрик Дайантус из Ивелии. Роэн из Гиларии. Шара из Лиссии. Никто не смог убедить высокородных, что им лучше вернуться в ряды фей. Каким образом старейшины её клана поверили, что теперь их убедит Изабель, было загадкой.
Я цокнул языком и покачал головой из стороны в сторону, изображая укор.
— Боже милостивый. Они будут очень разочарованы, когда узнают про тот ебаный кровавый бал, который ты устроила, не так ли?
— Ты не можешь им сказать. — Изабель обогнула старый отцовский стол, подняв руки. Мои тени уже были наготове, но Лоррет опередил меня.
Он редко пользовался врождённой магией. Однажды он сказал мне, что его народ давал клятву не пользоваться магией, с которой они рождались. На Севере его народ жил в дикой глуши и выдирал жалкое существование из ледяной тундры. Странный народ со странными убеждениями. Они считали свою магию священной, случайно украденной у природы в момент рождения. Использовать этот дар значило демонстрировать богам своё воровство. Для семьи Лоррета это был грех хуже убийства. Пользоваться абсолютно любой магией.
Хотя он и не был похож на свою семью и не разделял их верований, всё же воспитывался под их крышей, а некоторые вещи остаются с тобой, веришь ты в них или нет. Я видел, как мой друг использовал свою силу всего дважды и оба раза, чтобы спасти кого-то другого. Позже, если я спрошу, почему он сделал это сейчас, он, вероятно, скажет, что решил, будто Изабель собиралась напасть на меня, и он сможет сказать это, потому что сам в это верил. Но я видел выражение его лица, когда он вскинул руки, он сделал это ещё и потому, что был зол.
Изабель оторвалась от пола. Мгновение и её тело швырнуло назад, ударив о пыльный старый книжный шкаф позади стола. Книги рухнули на пол. Ваза с засохшими цветами упала и разбилась вдребезги. Белый свет захлопнулся вокруг запястий и лодыжек Изабель, приковав её к шкафу. Полоса энергии обвила её горло, врезалась в кожу и затянулась туго.
— Я… не… — прохрипела Изабель. — Не… собиралась…
— Закрой рот, — рявкнул Лоррет.
Глаза Изабель нашли мои, умоляющие.